Чтение онлайн

— Изволь, даю, но помни: только с тем, чтобы жена отдала мне сама доброю своею охотою.

— А то как же иначе? — опять подфыркнул Слопчицький. — Так пять процентов?

— Пять.

— Значит, идет?

— Идет!

— И кроме того обед у Дюссо с трюфелями и шампанским… Чур! — по карте я сам заказывать стану! Это условие я тоже выговариваю себе заранее.

— Не прочь и от этого, — согласился поручик. — Ты заказывать, я платить.

— Вот, вот оно-то самое и есть! — с живостью подхватил пан Тадеуш. — А ты актер хороший?

Бейгуш посмотрел на приятеля с некоторым недоумением.

— Это что же значит? — спросил он, смеясь.

— О! ты не сомневайся, — уверил тот, — это статья очень важная в нашем деле… Так как же, — хороший?

— В любительских спектаклях раза два подвизался.

— Ну, и эдак тово… в драмах и в трагедиях?

— Нет, больше в водевилях.

— Э… Ну, мы соединим водевиль с трагедией и закончим комической развязкой, к общему удовольствию, — порешил веселый и довольный собою пан грабя. — А насчет трагедий ты можешь?

— Не знаю, не пробовал.

— Не пробовал? — Так вот тебе первый дебют! Впрочем, я полагаю, что где дело своего кармана коснется, тут ой-ой! всякий человек, небойсь, отличным актером вдруг сделается! и в водевиле запоет, и в трагедии завоет! Так как же, — по рукам?

— По рукам! уже сказано!

— И исполнено будет точно?

— Точно и верно.

— Слово гонорем?

— Слово гонорем!

— Ну, давай же, примемся за дело!

На другой день после этого разговора у Бейгуша был назначен маленький «вечер». Были человека два-три военных, Свитка и пан грабя Слопчицький. Из фамилий офицеров, которым нет никакой надобности обременять память читателя, ни одна не оканчивалась на ов или ин, а все на ицкий, ецкий и евич. Из дам никого не было. Сусанна очень любила делать у себя petites soir'ees подобного рода: ей пока еще нравилась роль молодой хозяйки, ее так забавляло сидеть за чайным столом, делать тартинки и разливать гостям чай в светлые, граненого хрусталя стаканы. Все это было так мило, уютно и красиво, после первобытной простоты коммунного обихода. Матовый фонарик в гостиной, яркий камин, зелень на окнах, красивая покойная мебель и мягкие ковры — все это так красило ее новую обстановку, посреди которой, в роли счастливой молодой хозяйки, она и посторонним, и самой себе казалась еще прелестнее. Сусанне грезилось, что она действительно нашла теперь свой маленький рай и свое большое счастье… Все у нее есть: красивый муж, у мужа веселые, милые приятели, есть миленькая квартирка, и сколько свежих, модных нарядов!

Двое из офицеров специально прикомандировали себя к молодой хозяйке и даже слегка ухаживали за нею, что ей очень нравилось и подавало повод к маленькому кокетству. Сусанна хоть и сильно облюбила своего мужа, но… видя около себя ухаживающего мужчину — по прирожденной ей слабости, никак не могла воздержаться от некоторого кокетства: ей хотелось, чтобы все без исключения были ею заинтересованы и находили бы ее прелестной.

Остальные, в том числе и сам Бейгуш, засели за стол, в невинный ералаш "по маленькой".

Вечер тянулся своим чередом до ужина, который был обилен и веселым разговором, и добрым вином. После ужина гости вскоре взялись за шапки и откланялись. Остался один Слопчицький.

Он шутя присел к ломберному столу и, промеж болтовни, прокинул направо и налево.

— А что, не рискнуть ли на маленькую? — игриво предложил ему Бейгуш.

— Поздно, — взглянув на часы, уклонился пан Тадеуш. — Вы люди молодые, вам и бабай пора!

— Нет, что за поздно!.. Шутя, две-три талии, не более! — приставал между тем Бейгуш. — Садись-ка, садись, приятель! Дай-ка я тебя вздую немножко на сон грядущий!

— Да что ж, я пожалуй… если тебе так хочется, — нехотя согласился пан грабя, вынимая бумажник и заложив банк в двадцать пять рублей.

Бейгуш взял колоду и приготовился понтировать. Сусанна полуприсела к нему на ручку кресла и обвила его шею рукою.

— А вы, пани Бейгушова, не мастерица в "любишь не любишь"? — шутя обратился к ней Слопчицький.

— Я? Нет, я люблю! — похвалилась она.

— Так что ж?.. Не хотите ли поставить карточку?

— О, с удовольствием!

— Я вас тоже с удовольствием обыграю! Ведь вы истая москевка?

— Россиянка pur-sang.

— А я — поляк пюрсано вы.

— Ну, так что ж?

— Э! как "что ж"!.. весело подхватил пан грабя. — Я, видите ли, поляк и ненавижу русских, и потому обыгрываю их в карты.

Сусанна засмеялась.

— Да, смейтесь! Вот и вас поэтому обыграю. Ну, что вы поставили?

— Я?.. Червонный король! — отозвалась молодая супруга, выбирая карту.

— А что цена ему?

— Рубль.

— Э, дешево же вы королей цените!.. Вишь, какая, республиканка!.. А ты, душа моя, что ставишь? — обратился он к Бейгушу.

— Анзельм, ставь даму! — подтолкнула мужа Сусанна.

— Пожалуй, можно и даму, — улыбнулся Анзельм.

— Э?.. И оба червонные! — воскликнул грабя, взглянув на Бейгушеву карту. — Значит, полный марьяж! Король и дама — молодая чета. Так и следует в медовом месяце! А что идет? — вопросительно поднял он глаза на партнера.

— Тоже рубль! — весело ответила за мужа оживленная Сусанна.

— Однако, послушайте! — серьезно и внушительно предостерег ее Тадеуш, — эдак ведь как раз можно жестоко зарваться! Первые карты в рубль! Ведь так-то и тысячи спустишь в один вечер! Начало в рубли — во что же конец у вас будет? Не уменьшить ли кушик?.. а?.. Право, благоразумнее будет!

— Нет, нет! пускай по рублю идут!.. По рублю!.. И слышать ничего больше не хочу! Понимаете? Я хочу так! Не смеете мне противоречить! — кокетливо и капризным тоном балованного ребенка притопнула на него Сусанна.

— Ну, ин быть по сему, — со вздохом согласился пан грабя и стал метать отчетливо и изящно.

— Дама дана! — возгласил он, прокинув несколько карт.

Глазами, блещущими от удовольствия, Сусанна с живым интересом следила за ходом игры, быстро ловя взорами выпадающие карты.

— Король бит! А что? — обратился к ней Слопчицький, — а что? Не говорил я вам, что как добрый враг, поражаю москалей на картах?.. хе-хе!.. А вы мне не верили!.. Ну, так вот же вам! Рублишко имею за вами.

Супруги поставили еще по карте. Обе карты были даны. Успех еще более оживил и подзадорил Сусанну. Она загнула угол и присоединила несколько очков мазу.

Карта снова была дана ей.

Не в силах сдержаться от внутреннего удовольствия, она захлопала в ладоши и радостно засмеялась как ребенок.