Чтение онлайн

— Угол!.. еще раз угол! — говорила она, выдергивая новую карту.

— Вишь, какая вы азартная, однако! — шутя покачал головою пан грабя. — С новой карты да прямо угол!

Карта была бита, — Сусанне пришлось расстаться с выигрышем. Поворот успеха ущипнул ее и задел за живое. С разгоревшимися щеками и глазами, думая сразу вернуть весь проигрыш, она поставила на карту равную ему сумму. Карта снова дана. Успех малый породил жажду успеха большего. Она поставила на пе — и взяла.

— Э, да вы у меня уж весь банк сорвали!.. Нет, с вами беда играть! — говорил Слопчицький, передавая ей деньги, — да мало того, еще и приплатиться приходится.

Он достал бумажник и вынул сторублевую.

— Ну меньше нет. Пожалуйте сдачи, а то и на извозчика не будет, — сказал он, кладя на стол бумажку. — А может хотите еще попытать счастья? — заманчиво подмигнул ей пан грабя. — Вишь, вам все идет "любишь да любишь!" Какая, право, счастливая! И в жизни везет, и в картах везет, и в любви везет! Так что же, угодно еще немножко?

Сусанна, раздраженная уже столь легким выигрышем, с радостью согласилась.

Слопчицький снова начал метать с той особенной отчетливо-изящной грацией и хладнокровием, которые делали игру с его особой в высшей степени приятною. В нем сразу был виден опытный, ловкий и светский игрок-джентльмен. Недаром же пан грабя в великосветском кругу показывал и фокусы порою…

Сначала игра шла с переменным счастьем. Бейгуш играл сдержанно и осторожно; зато Сусанна увлекалась без меры и ставила все крупные куши. Каждый маленький успех придавал ей решимость и смелость дальнейшего риска, а каждая крупная неудача колола под сердце, волновала, будила новый азарт и желание отыграться скорее, сразу, с одной карты! В ее игре не было ни малейшей сдержанности, ни малейшего благоразумия, так что пан грабя только улыбался да головой покачивал, глядя на азартные выходки ретивой партнерки.

Но чем далее шла игра, тем все более склонялось счастье на сторону банкомета. Он убил уже подряд несколько крупных карт Сусанны.

— Ну, однако, матушка, баста! — решительно и серьезно остановил ее Бейгуш. — Еще и четверти часа не прошло, а ты уже шестьсот рублей спустить успела! Ступай-ка спать лучше! Теперь только впору мужу поправлять твои грехи. Надо отыгрываться!

— Нет, я хочу еще!.. Я сама буду! — настойчиво говорила Сусанна, словно совсем хмельная от своего азарта.

— Ну, не дури же, Сусанна!.. Это глупо, наконец! — насупил брови Бейгуш. — Я говорю тебе серьезно. Ведь подумай: шестьсот рублей в какие-нибудь пятнадцать минут!

— Да я не дальше как две минуты назад была триста в выигрыше! — возражала она.

— Ну, то было да сплыло.

— Но я хочу играть! — притопнула молодая супруга.

— А я не хочу, — решительно возразил ей супруг.

— Граф! мечите же!.. Я играю! — настойчиво обратилась она к Тадеушу.

Тот положил карты на стол и сидел сложа руки.

— Мечите же, граф, говорю вам!

— Полноте, Сусанна Ивановна!.. Что за ребячество! — увещательно заговорил он. — Я решительно не стану более метать для вас.

— Но я требую!

— А я не стану.

— Ну, я прошу… Граф, слышите ли? — Я, я прошу вас.

— А я все-таки не стану.

— Но это, наконец, невежливо.

— Пусть так! И пусть я буду невежей, а метать все-таки не стану вам.

Сусанна с сердцем бросила на стол свои карты.

— Ну, это наконец уже выходит из всяких границ! — поднялся Бейгуш с места. — Ступай спать, говорю тебе. Я этого требую, Сусанна, или мы серьезно поссоримся.

Он проговорил все это решительным и строгим тоном. В недовольном взоре его светилась непреклонная, мужская воля.

Сусанна взглянула на него и, как ребенок, пойманный на шалости, робко и сконфуженно потупилась. Ее до сих пор никто еще в строгих руках не держал, а она, напротив, любила строгие руки. Это-то именно и нравилось, и было ей любо в мужчине.

Бейгуш молча обнял ее за талию и повел из комнаты в спальню.

— Будь же умница и ложись себе! — полунежно и полустрого сказал он ей. — Шестьсот рублей — шутка ль сказать! Помолись лучше Богу, чтоб я отыграл их поскорее, тогда скорей и к тебе приду!

И поцеловав ее в лоб, он спокойно вернулся к Слопчицькому.

Игра началась снова.

Но Сусанна не разделась и не легла. Она походила из угла в угол, посидела на кушетке, снова походила и снова посидела, но наконец не вытерпела: осторожно на цыпочках вышла в гостиную и оттуда, притаясь за портьерой, стала глядеть на играющих. Уж ей теперь хотелось, чтоб они поскорее кончили. Но игра продолжалась и, по-видимому, очень серьезно. Счастье было на стороне Слопчицького.

Сусанна постояла минут с десять и тихо удалилась в спальню.

Бейгуш, по шороху в смежной комнате, очень хорошо слышал ее присутствие, но и виду не показал, что замечает ее. Напротив, чувствуя, что она стоит и смотрит из-за портьеры, он, ероша рукою волосы, устроил себе серьезную и даже озлобленную физиономию и еще внимательнее погрузился в игру.

Слопчицький улыбнулся и не без коварства кивнул на дверь по уходе Сусанны.

А она, между тем, все еще не ложилась. Уютно поместясь на кушетке, с поджатыми под себя ножками, она принялась за какой-то роман Поль-де-Кока, — писателя, которого от души находила теперь несравненно занимательней всех Дарвинов и Боклей на свете. Но и чтение на сей раз как-то не давалось ей. Нетерпеливое ожидание — скоро ли там наконец кончат, скоро ли муж придет, и вместе с тем Евино любопытство узнать, что там делается и как идет игра, заставили ее, спустя час времени, снова на цыпочках выйти в гостиную и поместиться за портьерой.

Они все еще играли. Пред обоими стояло по стакану красного вина; множество гнутых карт валялось под столом. Злобно сжимая в зубах сигару, Бейгуш, по-видимому, так взволнованно и тревожно ставил карту за картой, а пан грабя бил их так отчетливо, хладнокровно и изящно. Счастье решительно повернулось спиной к поручику.

Вдруг он, как будто заметя чье-то присутствие за портьерой, раза два строго и вглядчиво вскинул туда злые глаза и закричал, будто выведенный из терпения.

— Ступай же, наконец, спать Сусанна!

Молодая супруга даже струхнула пред этим взглядом и голосом и, надув губки, окончательно уже удалилась к себе, поместилась перед зеркалом и медленно стала раздеваться.

"А ведь, ей-Богу, я еще прехорошенькая!.. превкусная!" с наивно-светлой улыбкой подумала она, глядя на себя в зеркало, на свои глаза, блещущие от давешнего волнения, на эти свежие, красивые плечи и на эти волнистые, роскошные волосы, упавшие в ту самую минуту густыми, тяжелыми прядями на стройную спину.