Чтение онлайн

Быстро, но бесшумно сколенцы бросились занимать позиции. Моррест еще раз проверил обойму, потом улегся за валун, уложив на него ствол и, ведя за вышагивающим алком, принялся ждать.

Ждать первого сигнала пришлось минут пять, второго - еще столько же. Не так-то просто обложить деревню почти в тридцать дворов, не насторожив алков-часовых. Хорошо хоть, творящееся в деревеньке поглотило внимание часовых, так и не заметивших приближающейся смерти.

...Супружеской парой алки не удовлетворились. Вслед за ними из злополучного дома за бороду выволокли осанистого, величественного старика, парня лет двадцати и зареванную девчонку-подростка. Щедро угощая всех пинками и затрещинами, их согнали в саду. А дружки алков уже мастерили виселицу, приколачивая толстую жердь к двум могучим березам у крыльца.

...Кто-то выбежал во двор, закричал - и двери стали распахиваться, деревня зашевелилась, заголосила. Людей остановили лишь оголовья стрел, дрожащих на натянутых тетивах, да обнаженные мечи. А алки уже доделывали свое палаческое дело. Избитых, изуродованных обитателей злосчастного дома подтолкнули к виселицам, просунули головы в петли - и хлестнули коней, к седлам которых были привязаны веревки.

...Луна в очередной раз выползла из-за туч, и Моррест заметил наспех сколоченную виселицу посреди улицы, на которой покачивались обитатели дома. Моррест уже насмотрелся на такое в Макебалах и раньше, предательское воображение уже показало картину: по внутренней стороне бедер повешенной медленно, тошнотворно медленно стекает кровь пополам с мужским семенем, и на эту кровь садятся первые, еще робкие мухи... Моррест даже моргнул: до того увиденное походило на фильмы "про войну" из прошлой жизни. Не хватало только надписи "PARTISANEN" на груди и улыбчивых гансов со шмайссерами рядом с орудием продвижения демократии.

Моррест уже повидал такое в Сколене, спасенные в макебальской тюрьме рассказали еще больше. Но вытворять такое на землях Империи, еще недавно - священных и неприкосновенных? Похоже, алки решили перейти все границы оптом, ничего не оставляя на потом.

"Жаль, Кард не видит, что с его подданными творят, - с ненавистью, но не столько к алкам, подумал Моррест.
– Понял бы, чего стоят слова милейшего Фимара".

Двойное уханье филина. Нет, второго раза нет. Значит, один сигнал уже был, а он и прослушал. Моррест поймал в прицел алка, просунувшего руку в промежность повешенной, и плавно нажал на спуск. Казалось, спусковой крючок выбирал свободный ход непредставимо медленно, казалось, за это время Моррест успел заново пережить свою жизнь. Наконец, винтовка рванулась, мощно грянула в плечо, от грохота в ушах слегка зазвенело. Опрокинутый полутонным ударом в живот, алк зацепил головой ногу повешенной, тело с плеском рухнуло в лужу. Жуткий, утробный вой боли и страха разнесся над деревней. И время понеслось, как пришпоренный жеребец.

Моррест успел передернуть затвор, когда над деревней свистнули почти двадцать стрел. Их слитный посвист окончился, оборвав жизни алков-дозорных, один из них сверзился с дерева и замер внизу сломанной куклой. Селяне и остальные каратели замерли. Они еще не могли поверить...

– Ско-о-олен!
– заревел ночной лес. И из этого леса вновь, разя без промаха и без пощады, со свистом понеслась смерть.
– Стигло-о-о-он!!!

Алки выскакивали из домов - и тут же падали, пронзенные стрелами. Остатки гарнизона Лакхни с копьями наперевес уже врывались в деревню, безжалостно работая мечами и копьями. Выскакивали кто в исподнем, кто вообще голые, но почти все - с оружием. Кому-то даже удавалось свалить сколенцев. На таких наваливались со всех сторон. Без доспехов и щитов, без привычного сомкнутого строя шансов у них не было. А кто-то из местных, вооружившись оглоблей, присоединился к ночным налетчикам.

Бой был скоротечен: лязг мечей и свист стрел стихли через пару минут. Вскочив на трофейного коня, Гестан вихрем подлетел к виселице и двумя молодецкими ударами перерубил перекладину. Пять тел мешками упали наземь; обе полузадушенные женщины еще кашляли, пытаясь протолкнуть воздух в изломанные гортани, а вот с мужчинами, похоже, все было кончено. Моррест не знал, отчего так получилось, может, петли оказались не тугими. Человек десять были схвачены и стояли в окружении сколенцев. Нацеленные на них острия копий и мечей лучше всяких слов убеждали не делать глупостей. Еще сколько-то алков засели в доме старейшины, при попытке подойти к дому летели стрелы и, увы, не всегда мимо. Остальные опасности не представляли - валялись в грязи, щедро орошая ее кровью. А время уходило, утекало в песок с каждой секундой - короткое, в общем, время летней ночи.

Меняя обойму, Моррест лихорадочно соображал, что делать. Уйти, оставив этих вояк в доме, нельзя. Если они доберутся до Амори, за отрядом начнется охота уже сейчас. Если нет - алки могут и не сразу обнаружить исчезновение оккупантов, а там скоротечная война чем-нибудь, да кончится. Но штурмовать дом - значит положить человек десять итак небольшого отряда и ничего не добиться. Остается, в общем, одно.

– Эй, там, в доме старейшины! Выходить с поднятыми руками, без оружия! Тогда все останутся живы!

Минуту в доме раздавалась тишина. Потом ставни распахнулись чуть шире, и хриплый бас ответил:

– Может, это вам лучше сдаться, бандиты? Король своих врагов из-под земли достанет! От имени алкских властей обещаю всем жизнь. Даже подарок обещаю - клеймо на ж...!
– и хриплый хохот пополам с чьей-то матерной бранью.

– У нас в заложниках семеро ваших, - сделал второй заход Моррест. Стяжать славу Дракулы он не собирался, но алки-то об этом не знают!
– Если вы не сдадитесь - посадим всех на колья! На свою жизнь плевать - хоть товарищей пожалейте!

На сей раз молчали дольше. Видимо, угроза была серьезная, а для наемников в особенности: они ведь не нанимались жертвовать жизнью за золото Амори.

– А у нас свои заложники, - наконец крикнул тот же голос. Ставня распахнулась пошире, чуть позже раздался детский плач - и звук свирепой затрещины. Плач оборвался, перейдя в сдавленные поскуливания.
– Старейшина ваш, поп, баба еще одна, девки две и сопляк с младенцем. Если дом начнут штурмовать, мы их ..., а потом порежем на части! Выпустите нас с оружием и освободите пленных - они останутся живы. Только прогуляются с нами до леса.

"А там получат по пяди стали в печенку" - мысленно закончил за них Моррест. Говорить больше не имело смысла. Точнее, как раз имело, но уже не с целью договориться...

– Мы не согласны, - крикнул Моррест.
– Старейшину вы обязаны отпустить немедленно!

– Мы должны подумать!
– крикнули в ответ.

– Думайте. Но не долго!
– отозвался Моррест.
– А то ведь изба деревянная, ее и подпалить недолго... Говорить вот с ним будете, - распорядился Моррест, подтолкнув на свое место Гестана. Он местный, ему и пудрить врагам мозги. "Не командирское дело лезть в пасть льву... точнее, акулы - ну да уж ладно, преподам парням и местным урок спецопераций". Идея возникла еще в ходе переговоров и с каждым мгновением обрастала подробностями, превращаясь в подробный план.

Убедившись, что алки не могут ни подслушать, ни увидеть его действия, Моррест шепнул Гестану:

– Действуем так. Ты заговариваешь им зубы, торгуешься за каждое условие: ты местный, тебе лучше понимать, что тут и как делается. Важно, чтобы они этим увлеклись, верили, что если договорятся, мы их выпустим, и не смотрели по сторонам.

– А ты?
– Гестан понял все с полуслова, но согласиться не мог. И вовсе не потому, что не одобрял ложных переговоров.
– Кто командовать-то будет?

– Я и буду. Возьму несколько верхних сколенцев, они воюют с прошлой весны и чему-то уже научились, а твои люди еще неопытны. Мог бы пойти Гаррольм, но он, сам понимаешь, не в том состоянии. Ну, а если у меня все пойдет не так - примешь командование на себя. Задача - выйти к столице, участвовать в ее обороне от алков, а потом соединиться с войсками Эвинны, когда они войдут в город. По возможности трепать алков, как мы сегодня.

– Может, пойти мне, но с людьми Гаррольма?