Чтение онлайн

– Ага. Это он?

– Нет, там его любовница, а за этим шатром - его собственный, малиновый такой, с узорами. Увидишь. Но чтобы к нему попасть, сперва надо навестить эту девку. Без подарка для нее к принцу не суйся - пошлет к Ирлифу, да еще в какую-нибудь историю втравит.

– Да, повезло королю-батюшке с союзничком, - хмыкнул Моррест. "Впрочем, а где и когда все было иначе?
– тут же подумал он.
– Разве Жуков не таскал за собой по фронтам любовницу? И разве это мешало ему воевать?" - Ладно, подарок так подарок. А что она любит?

– Можешь браслетик золотой ей подкинуть или, там, покрывало красивое... Ну, или еще какую бабскую дребедень, только чтобы блестело и звенело.

– Ну, и где я все это возьму?
– уже совсем натурально вспылил Моррест.
– Тут, если что, война, а не балаган!

– Сам знаю, - махнул лапищей Елаг.
– Ну, если добра нет, можешь ей просто песню новую спеть. Если она и правда новая, ты что хочешь - получишь. А так, извини, к командующему не пробьешься. Тут даже наши сотники так делают, все вызверились давно, а толку-то...

– Может, ей станцевать еще?
– едва не срываясь на мат, произнес Моррест.

– Попробуй, ей точно понравится. Любит она... кто это дело любит...

Моррест вздохнул, ему все меньше и меньше нравилась идея - перехватить командование над имперским войском и хорошенько вломить Амори. Увы, без этих дуболомов алков не придержать. Через три дня они будут в столице, через пять установят над ней контроль, а тогда Император сделает все, что ему прикажут. И Эвинне останется только отходить назад: сколенская столица с четырьмя тысячами алков не по зубам даже ее войску. Значит, придется играть роль до конца, подстраиваться под возомнившую себя полководцем куртизанку... Блин, вот бывает же такая хрень...

Идти к шатру было утомительно: пойло исправно ударило по мозгам. В голове шумело, возжелавшие демократии ноги так и стремились выйти из повиновения и пристроиться на землю. Но нет худа без добра: перегар служил лучшей маскировкой от любопытных. Пьяный - значит, вне подозрений. Шпионы на задании не нажираются...

На подходе к палатке любовницы Моррест услышал звуки, которые меньше всего ожидаешь в военном лагере. Мелодичный, чистый перезвон, будто кто-то задумчиво перебирает струны. Но ни малейшей фальши, слух у неизвестного музыканта - или все-таки музыкантки - отменный. А потом рассыпчатое, как смех красавицы, звяканье ножных колокольчиков. Моррест ускорил шаг, и миг спустя отогнул узорчатый полог палатки. И замер, потрясенный до глубины души.

Много месяцев после того, как их пути разошлись, Моррест и не вспоминал о ней. Ушла - и ушла, хоть и едва не погубила. Не маленькая девочка, не пропадет. Но такого, честно говоря, он не ожидал. Давешняя рабыня была одета в роскошное зеленое платье, обильно украшенное золотым шитьем и нашитыми на нее монистами. На босых ногах, почти скрытых длинной, роскошной юбкой, при каждом движении мелодично звенели золотые колокольчики. Больше всего она напоминала какую-нибудь красавицу "мэйд ин Болливуд" - хотя были, конечно, и отличия. Например, имя...

– Ирмина!

Перезвон струн оборвался. Женщина отложила что-то гитароподобное и вскинула на Морреста изумленный взгляд. Она узнала голос, а вот лицо... Ну как, скажите на милость, признать тогдашнего, заросшего до самых глаз бродягу признать в этом моложавом, с недельной щетиной вместо усов и бороды, офицере в кольчуге и шлеме. А если вспомнить, что в том, привычном ей Морресте никто не смог бы признать военного... И что она наверняка считала его погибшим... Впрочем, она ведь знала и Эвинну, а Эвинна осталась в живых. Умный человек сложит два и два и получит...

– Ну что, не ждала? А я вот он. Сюрприз...

Ирмина облизнула накрашенные губы, сглотнула. Но быстро успокоилась.

– Хорошо, что ты остался жив, - произнесла она.
– Заходи, заходи, чего встал?

– Так ты приветствуешь того, кто вытащил тебя из трактира?
– ехидно спросил Моррест. Захотелось узватить ее за накрашенную руку и швырнуть носом в землю, чтобы бриллианты и золото осыпались с нее, как пыль из выбитого ковра. Чтобы прекратила пускать в глаза пыль порочной красотой.
– И кого ты продала алкам? А ведь я тебя когда-то любил...

– Не любил, - мягко, без малейшего намека на злость, поправила Ирмина.
– Ты купил хорошенькую рабыню, чтобы ею попользоваться, и попользовался от души. Я повиновалась, потому что мне положено повиноваится. А про любовь и речи не шло. Ты попользовался мной, я попользовалась тобой. Мы квиты.

– Попользовалась?

– Ну да. Правда, из-за того, что вы с Эвинной ушли, мне не заплатили ни гроша, да и о вольной пришлось забыть, меня и саму чуть не казнили: думали, я нарочно вас предупредила, чтобы и с вас, и с них мзду получить. Да сладостная Алха миловаа, попалась я на глаза принцу Оле, он меня и выкупил.

– И, я вижу, ты извлекла из этого пользу...

– В конечном итоге так и получилось, но сперва пришлось плохо. Продали меня на обучение в школу танцовиц для рабынь, а там порядки похлеще, чем в армии. Чуть что не так - плетью по заднице и к "гостям" в заведение, а там хуже, чем в трактире. Они же знатные, при деньгах, каждому подавай высший класс, да еще не как обычно, а по-особому... Но учили там на совесть, и не только танцу. На каммаре играть, - коснулась она гитарообразного инструмента, струны протяжно зазвенели.
– Стихи писать, и не похабные частушки, их-то я всегда любила, а настоящие. Там все выпускницы сами сочиняют, сами поют и танцуют, а потом сами и обрабатывают "слушателей" побогаче. Этому, кстати, нас тоже учили: страстная куртизанка ценится дороже той, что жмется и плачет. Там это умеют, там насилуют не только тело, но и душу. Потом устраивают выступления для богатеньих, лучших берут на содержание, худших просто пользуют за доплату. Мне повело, меня купили. Так мне Оле и встретился, я уж месяц с ним.

– И как он тебе?

– Знаешь, за что его Мертвецом зовут? Вот когда пьян, он хоть безвреден, а трезвый - вовсе животное, жестокое и похотливое. Но есть у него и достоинства, главное - то, что он коннетабль. Как без любовника-коннетабля, рабыня сможет командовать рыцарями?

Моррест почесал затылок. Похоже, она и правда думает, что он сумеет "войти в положение", простить - и дать себя использовать по новой... Ну уж нет, на сей раз его очередь пользоваться.

– Это правда, что вы союзники алков?
– в упор спросил он.
– И воюете против на... Эвинны?

– Да Оле в запое, и плевать ему на все разом. А мне вообще не интересно алкским козлам помогать, хотя армией командовать прикольно: что ни скажи, вояки все исполнят, хоть в седле прокатят, хоть в постели ублажат - надо только сказать, что коннетабдль приказал, а сам он сейчас занят. Но формально так и есть, мы идем навстречу Эвинне, задержать ее до подхода союзников.