Чтение онлайн

– Не повезло тебе, парень, - махнул мозолистой рукой Михалыч.
– А мне, считай, повезло. У короля я снова стал тем, кем должен быть... Зря ты ушел от короля, он лучший из здешних правителей, хоть и... несколько крут. Если б не он, я бы не смог наладить выпуск винтовок... А трехлинеечку и дневник а архиве - ты подкинул?

– Я. Но что тебе скажу, Михайлыч: "лучший правитель" начал с того, что перерезал сколенцев в своей столице. Потом его отморозки залили кровью Верхний Сколен.

– И в чем это выражалось? В Кровавых топях погибло меньше народу, чем в любой из нынешних битв. А больше войны там не было... Ну, разве что мятежников казнили. Ну, так их нигде по головке не гладят.

Что верно, то верно. И все же стоит объяснить распропагандированному Амори оружейнику, что к чему. Его помощь могла бы изменить соотношение сил... Да и не охота убивать соотечественника, ох как неохота.

– А в чем были виноваты жители Самура?

– Ни в чем. Чума не разбирает, кто прав, кто виноват. Но чтобы болезнь не перекинулась на остальных, городок пришлось уничтожить, бактериям ведь все равно, кто сколенец, кто алк.

– Но не все равно было тем, кто кидал зачумленные куски мяса в колодцы!
– воскликнул Моррест.
– Только не надо говорить, что Эвинна все придумала, это рассказал ей я. А я видел своими глазами. Я единственный, кто выжил... Не бойся, я давно не заразный, был бы заразным - умер бы сам и выморил весь Нижний Сколен и Алкию впридачу. А Макебалы? Вам хоть говорили, что там было?

– Там была стойкая оборона, - уверенно возразил Михалыч.
– Прямой атакой вы город так и не взяли. Мне рассказывали, они пошли на прорыв только когда им показали голову Атраддина, и комендант ее узнал. И сколенцы, заметь, сражались плечом к плечу с алками против твоей любезной Эвинны.

– Ну, во-первых, все было наоборот. И взяли мы город именно прямой атакой, хоть и не сразу. Перед тобой тот, кто брал цитадель с реки, а в цитадели были все их припасы. Тут уж не захочешь, а бросишься на прорыв. Все было по-честному. Но я не о том. Те сколенцы, о которых ты говоришь - как власовцы, даже хуже: те все же подняли против хозяев мятеж под конец. А эти... Знаешь, сколько в Макебалах жило народу?

– Тысяч пятнадцать, Амори говорил. Почти как Старый Энгольд... Но почему жило? Живет...

– Нет, Михалыч, именно жило. Когда наше войско стало приближаться к городу, комендант счел, что гражданские могут восстать. И тогда их просто вырезали. Те самые сколенцы, которых ты так хвалил. Вдоль улиц вырыли рвы, туда трупы и свалили. Но не всех. Женщин покрасивее заперли в долговой тюрьме, и наведывались туда поразвлечься. Как в бордель.

На миг показалось, что Михалыч поколебался. А Моррест развивал тему, спеша высказать все, что наболело. Оскверненные храмы, убитые, ограбленные, изнасилованные, проданные в рабство на потеху беспощадным северянам бесконечной чередой снова вставали перед глазами. Безвестная деревнька на болотах, Эшпер и Эрвинд, судьбы Олтаны и Эвинны, предательство храмовников.

– Вот такие твоему королю и служат, - произнес Моррест устало.
– Остальные, извини, за Эвинну...

– И поэтому вы сидите там, в городе, и отбиваетесь ото всего мира?
– хмыкнул Михалыч.
– Поэтому Эвинну предают все, даже ее же муж, и, заметь, всегда в пользу Амори. Это оттого, что его все ненавидят?

– Ненавидят ее те, кому хорошо и при Амори. Кто предали свой народ и служат завоевателям. Вот как у нас власовцы.

– Нет, власовцы, парень, это другое. Хорошая ли, плохая, но в Союзе тогда была власть - Сталин и партия. А власовцы против нее восстали. Вот если бы Гитлер победил и покорил СССР, тогда да, они были бы на нас похожи. Опора трона, добровольные помощники в упрочнении власти. А пока "власовцы" - это, извини, вы. А присягнувшие Амори сколенцы - просто добропорядочные граждане новой Империи. Кстати, и ты теперь - тоже допропорядочный гражданин. Или ты хочешь просто подобраться к королю поближе, чтобы его прикончить?

Моррест ничем не показал, что именно это и хочет. Кто знает его, земелю - может, вызовет стражу, и тогда уже не удастся ничего? И сам этот разговор все больше казался глупостью и ребячеством. Но пока была малейшая возможность переубедить земляка, ее следовало использовать.

– Не увиливай от разговора. Эти люди были подчиненными Амори. Значит, король несет ответственность за все их поступки.

– Это да. Но могу тебе рассказать и многое другое. Может, ты встречал сектантов, верящих в Арлафа?

– Да. Благодаря им я вернулся в свой мир, а потом пришел обратно. Похоже, тогда тебя и перекинуло.

– Точно. Так вот, ты их больше не увидишь. Вырезали их твои прекрасные повстанцы. С бабами, ребятишками. Баб, кстати, насиловали скопом - ничем не хуже рыцарей... Если ваши байки хоть отчасти правда. Потом Арднар взял Валлей. Я прибыл в Алкриф раньше, но потом навидался беженцев, которые в одночасье потеряли все. Многие пошли ко мне, безвестному чужаку, под руку, чтобы не умереть с голоду. И они рассказывали. У кого погибли семьи, у кого надругались над дочерью. А они зла никому не делали. Купцы, ремесленники, помещики, пытавшиеся хоть как-то наладить жизнь в стране. Мелкие чиновники, никогда не имевшие дела с оружием. Арднар, который все это творил, тогда командовал рыцарями Эвинны. Тород и сейчас ее правая рука. Значит, за все эти преступления несет ответственность Эвинна?

– А откуда возникла ненависть? Не алки ли после Кровавых топей...

– А что они такого сделали? Обложили данью побежденный народ. Будто Империя, когда завоевывала Алкию, поступила по-другому... А ведь имперские легионы вырезали непокорные деревни и города. Назови хоть одну, уничтоженную при Амори? Разве что, беглых временами возвращали обратно. Ну, так не убивали же - казнили только смутьянов. Даже в Ратане мирное население не тронули. Скажешь, а до того алки первый раз завоевывали Сколен? Ну, а разве сколенские племена до того не грабили соседей, и алков в том числе? Тут как у России с Польшей - сам черт не разберет, кто первый начал, кто больше виноват. Умнее оставить прошлое мертвым, и разбираться с настоящим. А в настоящем есть вот что: добром ли, силой ли, но Амори собирает раздерганную Империю. У меня такое чувство, что следующим шагом будет аннексия Старого Энгольда, последнего осколка Империи. А, вижу злорадство на твоем лице. А бывшая имперская столица под властью - возможность короноваться как Император. И это будет только справедливо. Так будет лучше всем - в том числе сколенцам.

– Михалыч, лучше им станет тогда, когда Сколен освободится - и от алков, и от тех, кто прислуживает алкам. Пойми, Эвинна хочет сделать так, чтобы в новой стране стало лучше всем, кто туда войдет. И тогда даже алкам захочется жить в одном с нами государстве. Эвинна хочет, чтобы...

– У всех все отнять и на всех поделить? Вот ты о чем... Так ты решил, что она способна построить СССР здесь...

– Послушай...

– Нет, это ты послушай. В отличие от тебя, я застал Союз на пике. Видел его изнутри. Работал в нем, и не где-то там, а на Тульском оборонном. И знаешь, что, парень? Мне всегда казалось, что страну из будущего насильно засунули в прошлое, построив ее на технике, по крайней мере на век отстающей от необходимой. Чтобы был коммунизм, нужны не люди-винтики в огромной иерархии, а люди сознательные и самостоятельные, всем обеспечивающие себя сами и способные к полному самоконтролю. Понимаешь? Нужны не заводы-гиганты, а небольшие, но очень продуктивные предприятия, на которых трудятся сплоченные коллективы - считай, на общинных началах. Нужны небольшие города, потому что в мегаполисах неизбежно скапливаются пороки и соблазны. Вон, на Старый Энгольд посмотри, а ведь по нашим меркам он большая деревня. Нужны не монстры ЖКХ, от которых зависят целые города, а энергетически самодостаточные дома и микрорайоны. Нужно воспитание детей на просторе, в домах, построенных предками и переходящих потомкам, а не тесных клетушках квартир многоэтажек, где с каждым годом рождается все меньше детей.

Ну, а что было в Союзе? Вместо мини-заводиков - дымные монстры, и не обойтись было без них, без них бы нас смяли. Вместо энергетической самостоятельности - огромная сеть, которую можно приспособить и для подчинения и угнетения. Вместо свободных поисков путей в будущее всеми заинтересованными - цензура и единообразие. А куда было деваться, над Союзом довлела угроза войны: в военном лагере обсуждение приказов неуместно. Малые, чистые городки не могли обеспечить нужные производственные мощности. Нужда в транспорте заставляла скучивать города - и возникали ульи-многоэтажки. Даже пионерлагеря и выезды по выходным на дачу не могли компенсировать жизни на природе.