Чтение онлайн

Торсби пожалел, что так легко уступил, когда на следующее утро архидиакон Йоханнес наткнулся на тело Ридли во дворе собора.

— Я не раз слышал, что перерезанное горло называют омерзительной улыбкой смерти, — сказал Йоханнес с пепельно-серым лицом. — Мне тоже так показалось. Глаза уставились в небо, губы посинели, а под ними образовались еще одни губы — сатанински кровавые… — Его передернуло. — А вместо правой руки — обрубок.

Торсби подвел Йоханнеса к стулу.

— Присядь. Микаэло сейчас принесет бренди. Прости, что заставляю тебя говорить об этом. Но на левой руке Ридли остались два кольца?

Йоханнес кивнул.

Тем же утром, чуть позднее, каменщики, работавшие на строительстве придела Святой Марии, нашли окровавленную тряпку, но ни руки, ни драгоценных колец в ней не было.

Архиепископу Торсби это не понравилось. Он понял, что ни о каком совпадении не может идти речь. Очевидно, руку Краунса подбросили в комнату Ридли прошлым летом в знак предупреждения. Напрашивался вывод: кому теперь доставили руку Ридли? Торсби послал за мэром. Судебным приставам и городской страже было приказано соблюдать особую бдительность и сообщать любые новости об отрубленной руке, пусть даже неподтвержденные слухи.

Торсби решил, что не повторит ошибки, позволив убийце снова ускользнуть. И послал за Оуэном Арчером.

На этот раз, проснувшись от стука пришедшего в аптеку брата Микаэло, Оуэн обнаружил, что Люси нет рядом. Он попытался сообразить, почему жена поднялась в такую рань, но мысли со сна путались. Оуэн спустился вниз, отправил Микаэло восвояси, пообещав скоро прийти, а затем принялся разыскивать Люси. На кухне он нашел только служанку Тилди, возившуюся с очагом.

— Ты видела сегодня утром хозяйку, Тилди?

— Она на заднем дворе, — буркнула та, даже не взглянув на него.

По резкому тону девушки Оуэн догадался, что она не хотела вдаваться в подробности и что даже этот ответ дался ей с трудом. Он сразу понял, что все это означает.

На улице валил мокрый снег. Оуэн прошелся по каменной дорожке, оставляя глубокие следы — значит, снегопад начался несколько часов назад, — но других следов на тропке не было. А потом он увидел Люси: в своей темной, развевающейся на ветру накидке она стояла на коленях у могилы первого мужа.

Сам архиепископ освятил маленький клочок земли в дальнем углу сада. Николас Уилтон был искусным аптекарем и собственноручно создал этот сад, которым по праву мог гордиться. Два года назад, в день первого снегопада, Уилтона сразил паралич, от которого он так и не оправился. В последние дни Люси часто вспоминала Николаса, уверяя Оуэна, что зимой ее мысли невольно возвращаются в прошлое. Арчер старался проявлять терпение. Он согласился на требование гильдии, чтобы Люси носила имя Уилтона до тех пор, пока будет работать в аптеке. Он подписал бумаги, отказываясь от любых притязаний на аптеку в случае смерти Люси. Все это были пустые формальности, не имевшие никакого отношения к их любви. Но непрекращающаяся и словно демонстративная скорбь жены начала истощать его терпение. Вот и теперь: какая глупость стоять на коленях несколько часов под густым снегопадом!

— Люси, скажи на милость, что ты здесь делаешь?

Она взглянула на него покрасневшими глазами.

— Мне не спалось.

— Ты видела, что идет снег?

— Конечно видела. — Она взглянула на него с вызовом.

Но он знал, как поступить. Оуэн сменил тему разговора.

— Меня вызвали к архиепископу. Еще одно убийство во дворе собора.

— Значит, ты должен идти. — В ее голосе не слышалось ни любви, ни сочувствия к нему, вынужденному тащиться в такую рань по поручению, которое наверняка вынудит его отправиться в дорогу.

У Арчера остались не слишком лестные воспоминания о первом муже Люси. Он не понимал, почему она все еще продолжает его любить. Николас ее не заслуживал. Хотя, конечно, Оуэн и себя считал недостойным любви этой женщины, но полагал, что прав на нее у него больше, чем у Николаса.

— Пойдем со мной, выпьем немного эля или горячего вина перед моим уходом. Согласна?

Люси кивнула, перекрестилась и, поднявшись, пошла с мужем в дом. Проходя по саду, она поймала Оуэна за локоть.

— Я не хотела расстраивать тебя.

Оуэн притянул жену к себе и крепко обнял. Ему достаточно было знать, что Люси заботят его чувства.

Архиепископ Торсби сидел за полированным столом, держа в руках свиток.

— Щедрое пожертвование на строительство моего придела Святой Марии. Но вчера ночью, Арчер, моего дарителя убили. Ты мне снова нужен.

— Мне не очень хочется оставлять Люси в это время года, ваша светлость, — сказал Оуэн. — Сегодня утром она стояла на коленях в снегу у могилы Уилтона. Я проклинаю тот день, когда вы согласились освятить землю в саду. Эта могила навевает жуткие мысли.

Торсби пожал плечами.

— В данную минуту мысли о могиле Уилтона меня не тяготят. А вот что меня волнует, так это убийство Ридли. Вчера вечером он был моим гостем. Когда уходил, то плохо себя чувствовал, а я позволил ему пойти без провожатых. Его убили в точности как Краунса. Это не случайное убийство. Гилберта Ридли кто-то поджидал, все было спланировано. На этот раз мы должны найти убийцу.

— Вы узнали что-нибудь новое? В прошлый раз нам ничего не удалось обнаружить.

— Только одно. После смерти Краунса Ридли здорово изменился. Из толстяка превратился в ходячий скелет, от его высокомерия не осталось и следа.

Оуэн призадумался.

— Страх может лишить сна и аппетита.

— Тот же эффект бывает и от яда, — хмыкнул Торсби.

Оуэн кивнул.

— Возможно, Сесилии Ридли что-то известно, — продолжал Торсби. — Она лечила его каким-то снадобьем. Я хочу, чтобы ты отправился к ней и сообщил о смерти мужа, прежде чем она успеет переговорить с кем-то другим. Узнай, кто мог желать смерти Гилберта Ридли.

— Лучше бы с ней поговорил священник, а не воин.

— Ты больше не воин.

— Зато на него похож. С этой нашлепкой на глазу и шрамом… — Оуэн покачал головой. — Не гожусь я для этого дела.

— Я бы послал архидиакона Йоханнеса, но пока не могу без него обойтись. Кроме того, Сесилия Ридли уже с тобой встречалась.

— Да, и в тот раз я привез ей плохую новость. Она сочтет меня за посланника смерти.

— И это тебя беспокоит?

— Да, но не так, как другое.

— О чем это ты?

— Я не хочу сейчас оставлять Люси одну.

Торсби нетерпеливо отмахнулся от последнего довода.

— Скорее всего, твоей жене захочется побыть одной, чтобы никто не мешал ей оплакивать Уилтона.