Чтение онлайн

Но несколько месяцев самостоятельности научили Джаспера осторожности. Если он ошибся, если это была не его мать, а кто-то другой, делающий вид, что не представляет угрозы, то как раз он-то и может оказаться убийцей. Мальчик затаил дыхание и прислушался.

— Святой Петр, где же этот камень? — раздалось бормотание. Женский голос. — Как они там сказали — пять ладоней от угла, шесть камней вверх.

Теперь она приблизилась настолько, что Джасперу было слышно ее прерывистое дыхание. Раздался скрежет. Потом что-то щелкнуло. Джаспер даже подпрыгнул, настолько был напряжен.

— Дешевое лезвие, — ворчливо заметила женщина. — Какая она все-таки скупердяйка. Затачивает ножи, пока они не становятся толщиной с пергамент… Ага!

Мальчик снова услышал скрежет и теперь смог разглядеть тень женщины, так как серое пятно стало чуть более ярким в рассветном полумраке. Она стояла лицом к стене напротив ниши, где прятался Джаспер, и, согнувшись, что-то передвигала в сторону. Судя по звуку, камень. Мальчик догадался: там был тайник.

Джаспера охватила дрожь. Ему не хотелось видеть то, о чем он позже мог пожалеть. Он отполз от края ниши в глубину. Тут у него заурчало в животе, и он вообще перестал дышать, уверенный, что эхо этого урчания разнеслось по всему собору. Но женщина, видимо, не обратила на это внимания. Джаспер немного успокоился и начал потихоньку поворачиваться, чтобы светлая шевелюра не выдала его присутствия. Он надеялся, что обноски, в которые был одет, можно принять за кучу тряпья, оставленного каменщиками. Но, шевельнувшись, он поднял кучу пыли и выдал себя, громко чихнув.

— Кто здесь? — вскинулась женщина и, протянув руку, вытащила Джаспера из его норы, после чего проволокла по плитам и швырнула на камни так, что он пролетел фута три. Она была удивительно сильная.

Джаспер упал на правый бок и от боли на какой-то миг перестал дышать. Женщина пнула его.

— Маленький шпион!

— Я спал! — закричал в испуге Джаспер.

Он решил, что правая нога и рука у него сломаны. Он не мог ни защититься, ни убежать.

Она вцепилась ему в капюшон и потащила к свету, потом зажала его голову руками и внимательно вгляделась в лицо.

— Ба, да это Джаспер де Мелтон. Ты выследил меня в последний раз, так и знай. Ты давно у него на крючке. Он с тобой играет, как кошка с мышкой, а потом хвастается. Хотя ты не так уж глуп. Сейчас он потерял твой след.

Темные глаза, большой рот, крупные руки. Больше мальчик ничего не разглядел. Джасперу показалось, что он видел эту женщину раньше, но он никак не мог вспомнить, где именно.

— Откуда вы знаете мое имя? — спросил он.

— Оно известно каждому жителю Йорка. А за пределами городских ворот слава о тебе разнеслась аж до… — Она рассмеялась. — Впрочем, не стану выдавать секреты.

Джаспер, извиваясь, умудрился вырваться из цепкой хватки. Она набросилась на него, как коршун, и выронила при этом то, что сжимала в правой руке, — окровавленный сверток. Он упал на землю, и Джаспер пнул его, надеясь, что женщина кинется следом. Сверток выкатился на дождь, тряпица развернулась, и Джаспер увидел человеческую руку. Мальчик пронзительно закричал. Женщина выхватила из-под плаща нож и занесла его над головой ребенка. Джаспер закрылся руками. И тогда незнакомка рассмеялась.

— Не трусь, Джаспер. Лезвие сломалось о камень, а у меня не хватит духу тыкать в тебя тупым ножом, пока ты не умрешь. — Она подняла мальчика с земли, снова потянув за капюшон. — Но отныне я запасусь острым ножиком с хорошим лезвием, и если услышу, что ты произнес хоть слово о том, что видел, или расскажешь обо мне кому-нибудь, то я тебя убью. Не я, так он убьет. — Она снова рассмеялась.

Теперь Джаспер ее узнал. Он вспомнил, что слышал этот смех в день праздника Тела Христова. Эта самая женщина смеялась над мастером Краунсом.

Она оставила мальчика, подхватила с земли отрубленную кисть и сунула ее под плащ.

— Не забудь, — сказала она, блеснув глазами так, что Джаспер подумал: ей доставит большое удовольствие проткнуть его ножом. А затем она скрылась.

Джаспер, стоя на коленях, произнес благодарственную молитву за свое избавление. Когда он попытался встать, острая боль пронзила его правую ногу. Сжав зубы, он все-таки поднялся с земли и выпрямился в полный рост. Правая рука повисла как плеть, скованная тупой дергающей болью. Ему хотелось сжаться в комочек и заплакать. И еще хотелось к маме. Если бы все могло быть как прежде, когда мама ждала его, а миссис Флетчер покрикивала, чтобы он не бегал по лестнице, потому что от его топота у нее болит голова… По щекам Джаспера текли слезы.

Но к прошлому возврата не было. Джаспер остался один во всем мире. Женщина с Реки оказалась права. У него появились враги — убийцы мастера Краунса. Джаспер понял, что должен исчезнуть. Хромая, он двинулся прочь из собора.

В аптеку с шумом ворвался один из городских судебных приставов, он проклинал погоду, но, увидев за прилавком Люси, сразу извинился.

— Прошу прощения, миссис Уилтон, но сегодня на улице адская погода, сплошной дождь и ветер. — Он передернул плечами и выложил на прилавок перед ней сырой мешок. — Я взял на себя смелость заглянуть в таверну Йорка и попросить миссис Мерчет прийти сюда.

Люси с любопытством оглядывала кожаный мешок.

— Что это такое, Джеффри?

Тут в дверь влетела Бесс.

— Итак, вы нашли мешок под мостом через Фосс и хотите, чтобы я его опознала?

Джеффри стянул с головы шапку.

— Миссис Мерчет, мне нужно знать, узнаете ли вы этот мешок. Затем миссис Уилтон должна определить содержимое лежащего в нем кисета. — Джеффри кивнул на заляпанный грязью седельный мешок. — Его нашли в куче камней возле моста.

Бесс дотронулась до отсыревшей кожи.

— Можно заглянуть внутрь?

Судебный пристав кивнул.

Бесс откинула клапан. Внутри оказался кожаный бурдюк из-под вина, смена одежды, несколько кисетов, небольшая книжица для счетов, ножик, ложка и пара мягких непрактичных туфель ярко-красного цвета.

— Вещи Гилберта Ридли, не сомневайтесь, — объявила Бесс. — Видите камешек, украшающий черенок ложки? И туфли. Точно такого цвета, как была его куртка. — Она кивнула. — Его имущество.

Пристав остался доволен.

— Ну а мне что делать? Какой кисет вас интересует? — спросила Люси.

Пристав указал на потертый кожаный кисет.

— Осторожно открывайте. Внутри порошок.

Люси ловко развязала шнурок, нюхнула, кончиком пальца взяла немного порошка, успевшего отсыреть от пребывания под мостом, поднесла к языку, на секунду закрыла глаза, сосредоточившись на вкусовых ощущениях, снова понюхала порошок и потыкала в него пальцем, чтобы определить зернистость и получше разглядеть цвет.

— Ну что ж, — сказала она, взглянув наконец на собеседников, ожидавших вердикта, — этот порошок опасен. Состоит из смеси веществ в основном полезных для здоровья, но в него подмешан еще и мышьяк. Не в таком количестве, чтобы убить сразу или быстро. Эта смесь будет убивать постепенно, довольно долго. — Она взвесила кисет на ладони. — Я бы сказала, что этого количества хватило бы Ридли больше чем на две недели, учитывая концентрацию остальных составляющих. Самому Ридли или его жертве. Но если взглянуть на кисет, сразу видно, что он был гораздо полнее. Раза в два, наверное. Поэтому смею предположить, что кисет принадлежал ему, так как в Йорке он пробыл всего два дня.

Бесс перекрестилась.

— Всемилостивый Бог, с чего бы кому-то травить Гилберта Ридли? Он был гордый человек, но никому не причинял зла.

Что-то явно смутило пристава.

— Так вы говорите, миссис Уилтон, этот порошок убивал постепенно?

Люси подтвердила.

— Его приготовил тот, кто стремился, чтобы Ридли умер медленной болезненной смертью, но Ридли в конце концов постигла совсем другая участь. Ты, кажется, говорила, Бесс, что в последнее время он очень плохо себя чувствовал?