Кровный враг
Шрифт:
«Нет!» — в ужасе воскликнул брат Амвросий. Он в панике возвёл глаза к небу. «Милый Боже, избавь меня от залога дьявола! Не дай моей бедной душе быть проклятой навеки! «
«Ха!» — хмыкнул Крэйвен на монаха. «Отличная шутка, ваша светлость. Действительно изысканная месть «.
Виктор посмотрел на Крэйвена. Он выгнул бровь, как будто только что заметил, что прислужливый вестник смерти следовали за ним на всем пути к церкви. «А ты...?»
«Крэйвен Лестер, лорд Виктор», — он выпятил грудь дугой, — «Возможно, вы слышали, я способствовал доставке вашей дочери в безопасность ковена... «
Удушающий шум прервал превозносящую себя декламацию Крэйвена. Все взоры обратились к брату Амвросию, который начал дёргаться в конвульсиях на полу. Его глаза закатились вверх, став полностью белыми. Кровавая пена капала с его губ. Его позвоночник прогнулся, так что его спина изогнулась над полом, а руки и ноги дергались, как будто при эпилептическом припадке. Раздутые вены выпучились на шее и лбу, а место укуса на шее почернело и воспалилось. Его бледное лицо приняло синеватый оттенок. Мокрые, булькающие звуки доносились из легких. Нащупав пальцами ткань, накинутую на алтарь, он сдёрнул её. Подсвечники и коллекции пластин с грохотом попадали на пол.
Луциан признал все симптомы смертельного укуса вампира. Брат Амвросий должно быть был особенно чувствителен к яду Виктора и отреагировал так быстро. «Неважно», — думал он,— «Монах умрёт через считанные секунды».
В самом деле, брат Амвросий прекратил дёргаться через несколько секунд. Последний вздох со свистом вышел из его горла. Все его тело обмякло. Белки глаз тупо уставились на арочный потолок церкви, и сумасшедший монах присоединился к своим мёртвым братьям в потустороннем мире.
«Кажется, его молитвы были услышаны», — заметил Виктор. Он толкнул тело в робе сапогом, но брат Амвросий остался вялыми и безжизненными: «Так даже лучше. У меня не было желания столетиями смотреть на его свиное рыло».
«У меня тоже», — услужливо добавил Крэйвен. Он плюнул на тело монаха с удовлетворением: «Его смерть была более милосердной, чем он заслуживал».
«Совершенно верно», — согласился Виктор. Его глубокие глаза смерили молодого вампира. «Ты, кажешься, полезным, Крэйвен. Вполне возможно, что в будущем у тебя будет возможность доказать мне свою ценность».
Крэйвен просиял от похвалы старейшины. «Независимо от ваших запросов, ваша светлость, вы можете всегда рассчитывать на мое повиновение и благоразумие».
«Бывают ситуации в которых не нужно ни решительности, ни мужества», — подумал Луциан, сдерживая рычание. Его раздосадовало то, что услужливый англичанин снискал расположение Виктора. Крэйвен сделал слишком мало, чтобы расположить к себе ликанов замка. «Однако, эти вопросы вне моей компетенции. Политика ковена это дело вампиров. Крэйвен, вероятно, ничем не хуже, чем любой из придворных, которые пасутся вокруг старейшин и членов совета».
Бросив последний пренебрежительный взгляд на труп брата Амвросия, Виктор повернулся и направился к разрушенной двери церкви. «Давайте уходить», — заявил он, оставив тело монаха распластанным на полу перед алтарём. Крэйвен и Луциан последовали за старейшиной.
Они вышли из здания, и нашли Страсбу в огне. Ярко— оранжевые языки пламени ползли по деревянным стенам лавок и превратили соломенные крыши крестьянских хижин в ревущие костры. Вздымающиеся клубы дыма заполнили небо, скрыв луну. Случайный крик донёсся из горящего здания.
Пылающая фигуры выпрыгнула с верхнего этажа пивной и рухнула на землю, как упавшая звезда. Запах горелого мяса достиг ноздрей Луциана. Слюна капала из его пасти, дразнящий аромат наполнил его рот слюной. Пламя продолжало пожирать горящего крестьянина. Он упал в грязь и продолжал кричать, пока Вайе не прекратил крики смертного ударом хорошо заточенного меча.
Тлеющий труп был одним из нескольких десятков тел, усеивающих улицы и площадь. Разорванные горла и бледные тела свидетельствовали о последних минутах многих несчастных горожан. Вестники смерти хорошо поужинали сегодня.
Виктор оглядел пожарище и тела смертных с явным одобрением. К утру Страсба не будет представлять из себя ничего кроме сгоревших руин, населенных только падалью. «Отлично»,— произнёс он, — «Пройдёт много времени, может минует много смертных жизней, прежде чем человеческая чернь снова осмелится бросить нам вызов». Снова одевая свой шлем, он оседлал Аида и развернул лошадь, так что церковь осталась у него за спиной. «Моя дорогая жена отомщена».
«И Соня», — радовался Луциан внутри волка, — «больше вне опасности!»
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
ЗАМОК КОРВИНУСА
Праздник в честь триумфального возвращения Виктора в замок Корвинуса начался вскоре после захода солнца. Элегантные вампиры в праздничных нарядах толпились в большом зале замка, который был сценой самого разнообразного веселья. Багровые флаги свисали с потолка. Трубадуры, размещенные в галерее, бодрой музыкой своих лютен и арф конкурировали с резвым смехом и болтовнёй сплетничающих вампиров. Пылающие факелы освещали зал, показывая великолепную одежду бессмертных господ и дам.
Виктор сидел за длинным столом, наблюдая за собравшимися со своего места на помосте. Соня сидела справа от него, в то время как Николай занимал почетное место по левую руку от Виктора. Величественные члены совета занимали оставшиеся места за столом. Их относительная близость к старейшине говорила об их ранге в ковене. Белоснежная скатерть покрывала стол, свечи из пчелиного воска давали дополнительное освещение для того, чтобы известные вампиры могли видеть и были увидены. Бокалы и столовые приборы были сделаны из золота или олова для того, чтобы избежать увечий ликанов, в обязанности которых входило подготовка и уборка стола.
Под помостом, на основном этаже зала, ряды столов и скамеек были установлены, чтобы вместить различных придворных, ремесленников, солдат и фрейлин. Свежая солома, сильно пахнущие травы устилали пол, чтобы впитать пролитый соус, вино и кровь. Ликаны — слуги сновали взад и вперед между залом и кухней (расположенной на безопасном расстоянии, в качестве меры предосторожности против пожара), неся бесконечное множество вкусных угощений и блюд.
Несмотря на то, что вампиры могли жить исключительно на крови, не многие были готовы отказывать себе в эпикурейском удовольствии полакомится также смертной едой. Они ели, чтобы вспомнить забытые чувства и ощущения вместо того, чтобы поддерживать себя. Вечность была слишком длинной и требовала немного разнообразия сейчас и в последующем.