Чтение онлайн

Папа только вздохнул.

— Какая же ты упрямая. Вся в свою мать.

Положила трубку и откинулась на подушки. Да, я упрямая. Но лишь благодаря этому я чего-то добилась в своей жизни. Упрямство — полезное качество. Я упрямая. Поэтому я всегда достигаю своих целей, ни под кого не прогибаюсь и остаюсь верной себе.

Черт… Да что за бред? Это всего лишь тупые отмазки, чтобы заглушить дурацкое ноющее чувство потери в груди.

Стоп. Чувство потери?!

Прислушалась к себе и поняла, что да, именно чувство потери. Ох, как глупо, Аня, ох как глупо! Какое чувство потери может быть, если он тебе никогда не принадлежал? Когда с Максом расставалась после семи лет отношений, так в груди не болело, как сейчас…

Да с чего вдруг так кроет-то? Он ведь всего лишь самовлюбленный эгоистичный придурок, с которым ты провела одну ночь. Одну ночь, Карл! Самовлюбленный. Эгоистичный. Придурок.

Все. Не думать о нем больше. Не думать, не думать, не думать!

Зажмурилась. Тряхнула головой. Встала и пошла собираться на работу.

Тимур

Время восемь утра, а я уже на другом конце города, в убогом дворике старой хрущевки. Идти, знакомиться с доктором Литвиновой еще слишком рано, правила приличия не позволяют, поэтому сижу на капоте своей тачки, слишком часто поглядывая на часы, и курю «Данхилл». Уже год, как бросил, а тут снова сорвался, и бешусь от этого. Но это все же лучше, чем сидеть и мандражировать. А я реально на измене, и от этого злюсь на себя еще больше.

Все к одному. Этот обвал на рынках, сука, очень вовремя. А я вчера еще, как идиот, сидел полдня и втыкал в монитор, не в силах на чем-то сосредоточиться. Из-за Аниных выкрутасов этих на взводе весь день был. И какого черта мне в голову стукнуло вот так от нее уйти? Что пытался кому доказать? Надо было трахнуть её еще разок как следует, может, и обида бы сразу прошла.

Блин, ну реально, на что обижаться? Можно подумать, я её невинности лишил и теперь чуть ли не жениться обязан? Или чего она от меня ждала?

Разве ей плохо было со мной? Почему обязательно надо все усложнять? Черт… И все равно как-то стремно на душе. Не хочется расставаться с принцессой-зазнайкой вот так. Да мне вообще расставаться с ней не хочется, если уж на то пошло. Но не торчать же теперь вечно в этой глухомани из-за неё? Бред ведь. Сама должна понимать, что это бред. Надо будет наведаться к ней сегодня еще раз и попробовать нормально поговорить.

Кое-как выждав еще час, поднимаюсь в нужный подъезд. Сначала навещаю деда, который любезно стучал мне на свою соседку, за квартирой которой он присматривал во время ее отсутствия. Вручаю ему конверт с обещанным вознаграждением за помощь, и, когда он, счастливый, скрывается за своей дверью, собираюсь с духом и звоню в соседнюю квартиру.

Надеюсь на лучшее. От успеха предстоящего знакомства зависит очень многое.

И мне не по себе. Я понятия не имею, что за человек эта женщина. Вполне возможно она вообще не захочет со мной разговаривать и пошлет куда подальше. Тогда я не знаю, что буду делать дальше. Но все же надеюсь на лучшее.

Дверь слегка приоткрылась, и в небольшую щель выглянула невысокая пожилая женщина со строгими чертами лица и аккуратно убранными в высокий куль седыми волосами.

— Доброе утро, Ольга Евгеньевна, — осторожно произнес я с вежливой улыбкой на губах.

— Здравствуйте, молодой человек. Разве мы с вами знакомы? — во внимательном цепком взгляде промелькнуло любопытство, и я посчитал это хорошим знаком.

— Пока нет, но если позволите, я представлюсь.

— Уж будьте так любезны. Это ведь про вас мне Михалыч говорил? Что вы тут уже месяц ошиваетесь, меня выспрашиваете? Если честно, я даже приблизительно не могу себе представить, что вам могло от меня понадобиться.

— Меня зовут Тимур Валевский. Я сын Алины Валевской, у которой вы двадцать семь лет назад принимали роды.

Женщина слегка повела головой и округлила глаза, будто бы мои слова её очень удивили, но уже в следующее мгновение вновь приняла невозмутимый вид.

— Бог ты мой, сынок, да я больше тридцати лет в перинатальном центре проработала, — небрежно усмехнулась она. — Целое поколение новорожденных вот этими вот руками приняла. Вполне возможно, что и твоя мама через меня проходила. Ну и что? Чего ты хотел?

Что ж, надеяться на то, что она её помнит, было глупо. Но, по крайней мере, я теперь точно знаю, что это она.

— Позвольте мне пройти в квартиру, — мои губы растянулись в еще одной вежливой улыбке. — Не очень удобно разговаривать, стоя на пороге.

— Еще чего? — возмутилась женщина. — Вдруг ты грабитель? Или псих? Не собираюсь я тебя в дом пускать.

— Я не грабитель и не псих, — мягко возразил ей. — У меня к вам приватный разговор, и не хотелось бы, что бы кто-то из соседей его услышал.

Женщина с минуту сверлила меня подозрительным взглядом, после чего потребовала в приказном тоне:

— Паспорт покажи.

Достал из кармана документ и протянул ей. В руках женщины откуда-то появились очки, она поднесла их к глазам, не надевая, и тщательно изучила содержимое всех страниц, после чего вернула паспорт мне обратно.

— Ладно, проходи, — сделала шаг назад, шире распахнув передо мной дверь.

Я прошел в квартиру, и словно попал в прошлое. Казалось, здесь до сих пор еще был советский союз. Мебель хоть и добротная, но вся оттуда. И ремонт, похоже, делался еще в те времена.

— На кухню проходи. Чай будешь? — не очень любезным тоном предложила Ольга Евгеньевна.

— Не откажусь.

Кухня тоже была советской. Но, надо сказать, очень чистой. Я словно оказался в музее, где раритетные вещи из прошлого регулярно начищают до блеска и содержат в идеальном состоянии. Женщина поставила блестящий металлический чайник на газовую плиту, зажгла конфорку, после чего присела за стол напротив меня.

— Ну рассказывай, — нетерпеливо потребовала она. — Чего тебе надо?

Я коротко кивнул в ответ, дал себе паузу в несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, после чего начал:

— Вы, может быть, этого не помните, но двадцать семь лет назад моя мама родила в вашем перинатальном центре ребенка. Девочку. И отказалась забирать ее. Она оставила её у вас.

— Отказница, значит? — прищурилась женщина. — Да, к несчастью, были такие в моей практике. Кукушками мы их называли. В лицо-то каждую почти помню, а вот фамилии, увы. Старая я уже стала, да и слишком много через меня этих фамилий прошло.