Чтение онлайн

Хан был рад, что может хоть чем-то помочь. Он вышел и быстро вернулся с подходящими побегами.

— Завяжи их поближе к животу, — сказала Пиа.

Он туго затянул узлы, а затем перерезал пуповину.

Ребёнок перестал сосать и уснул. Пиа передала его Хану.

— Я так устала, — сказала она и легла.

Хан взял одну из заячьих шкурок и обернул её вокруг плеч младенца.

— Как же мы его назовём? — спросил он.

— Я не знаю.

— Моего отца звали Олин.

— Мне нравится, — сказала Пиа. — Олин.

Хан прижал ребёнка к груди. Олина, наверное, нужно было помыть, но это могло подождать. Он как можно нежнее вытер маленькое личико своей большой рукой.

— Олин, — сказал он. — Как тебе твоё имя, Олин? — Дитя продолжало спать. — Что ж, он, кажется, не возражает.

Пиа хотела что-то ответить, но провалилась в сон.

*

За первые несколько недель жизни Олин сильно изменился. Он открыл глаза и, казалось, обращал внимание, когда видел лицо Пии или Хана. Иногда он будто бы улыбался. Днём он спал меньше, а ночью — дольше. Он сердито плакал, когда был голоден, монотонно хныкал, если ему было неудобно, и довольно бормотал, закрывая глаза перед сном. С каждым днём он казался в руках Пии всё тяжелее.

Хан пел ему. Он сказал Пие, что внезапно вспомнил десятки песенок из своего детства, и догадался, что их, должно быть, пела ему Ани. Это были простые мелодии, часто с бессмысленными словами, и Олин смотрел на него, словно дивясь звукам. Пиа знала некоторые из этих песен и часто подпевала.

Как бы ей хотелось показать Олина матери. Яна была бы в восторге, так гордилась бы дочерью и первым внуком. Когда-нибудь Яна увидит Олина, но когда? А пока она упускала радость наблюдать, как он растёт и учится.

Погода теплела, приближаясь к лету, а дождей всё не было. Однажды, когда Пиа кормила Олина у шалаша, а Хан сшивал заячьи шкурки, чтобы сделать детское одеяло, она набралась смелости и сказала Хану:

— Я бы хотела вернуться в Излучье до зимы.

Он был поражён.

— Думаю, ещё слишком рано, — сказал он. — Трун наверняка тебя ещё не забыл про твой побег. Когда он услышит, что ты вернулась, он попытается тебя похитить.

— Я знаю, — сказала она. — Но, если мы останемся здесь, боюсь, мы все трое умрём с голоду.

— До сих пор мы справлялись.

— Но прошлой зимой у нас была корова.

— Может, мы сможем достать ещё одну.

Она покачала головой.

— Ты покинул общину скотоводов. Зед не даст тебе другую корову. А если ты украдёшь, можешь получить стрелу от скотовода.

— Тогда оленя. Благородного оленя нам хватит на всю зиму — в нём мяса столько же, сколько в корове.

— Ты никогда не охотился на оленей. Их трудно поймать и трудно убить. Когда лесовики охотятся на них, в этом участвует всё племя.

Он выглядел уязвлённым из-за её неверия в него.

Она попыталась смягчить свои слова.

— Послушай, если бы мы были только вдвоём, как прошлой зимой, я бы сказала: давай рискнём, и если умрём, то умрём вместе. Но теперь мы не можем думать только о себе. Если мы будем голодать, будет голодать и Олин, а я не готова рисковать нашим ребенком, а ты?

На это был лишь один ответ.

— Нет, конечно, нет, — сказал Хан, но выглядел рассерженным.

Олин захныкал, и Пиа переложила его к другой груди.

— Мы могли бы перебраться в Западный Лес и жить как часть племени Бейза, — сказал Хан. — Он, в общем-то, сам это предложил.

— Я думала об этом. — Она решила не упоминать об особенностях сексуального уклада лесовиков, но у неё было другое возражение. — Западный Лес опасно близок к Ферме и Труну.

Хан кивнул.

— Что ж, нам не нужно решать прямо сейчас. Впереди у нас лето. Мы не знаем, что может случиться. — Он повеселел. — Может, Трун умрёт!

— Хорошо, — сказала она. — Давай останемся до Осеннего Равнопутья, когда ночь станет равна дню. Если к тому времени у нас не будет достаточно еды, чтобы продержаться до весны, мы уйдём.

— Договорились.

Гром встал и тихо зарычал. Кто-то приближался, но пёс не считал гостя опасным. Он смотрел на север, так что, скорее всего, кто-то переправлялся через реку. Хан взял лук и стрелы и пошёл посмотреть. Пиа осталась с Олином.

К большому изумлению Пии, Хан вернулся с Феллом. Она впервые видела лесовика без брата. Однако пёс с белым пятном был при нём.

Фелл нёс на левом плече тушу косули, выпотрошенную, но ещё в шкуре. За поясом у него был большой кремневый топор с окровавленным лезвием, которым, очевидно, он и разделал оленя. Он с облегчением опустил зверя на землю.

— Это вам, — сказал он.

— Это чудесный подарок! — сказала Пиа. Она не была уверена, насколько хорошо Фелл понимает язык скотоводов. Обычно говорил в основном Бейз.

— Очень щедро, — сказал Хан. — Спасибо.

— Садись, — сказала Пиа. — Будешь воды?

Фелл кивнул, и Хан принёс воды в деревянной миске.

— Как твой брат, Бейз? — спросила Пиа.

— С Бейзом всё хорошо, — сказал он. — И Бейз сейчас счастлив, потому что у него есть Гида, а я ушёл. — Он рассмеялся, словно его слова не стоило воспринимать слишком всерьёз.

Но Пие было любопытно.

— Так вы с братом делите Гиду?

Он улыбнулся.

— Она любит нас обоих. Нам повезло.

Фелл, очевидно, был доволен таким укладом, но Пиа не думала, что когда-нибудь сможет привыкнуть к чему-то подобному.

Гром залаял. Он указывал в том же направлении, на север, но этот приход явно его беспокоил.

— Может, это Бейз? — спросил Хан.

— Нет, — сказал Фелл. — Он в высоких холмах. — Он указал на тушу. — Охотится на таких.

— Может, кто-то другой шёл за тобой?

— Не знаю.

Пиа внезапно испугалась.

Хан схватил лук и стрелы и направился к берегу, Гром последовал за ним.

Пиа смотрела, как он скрылся за кустами, а затем услышала странный звук. Раздался звон тетивы, свист, словно от летящей стрелы, потом хрип, а следом за ним глухой удар, будто что-то упало.

— В кого выстрелил Хан? — спросила она.

Гром залился истеричным лаем, а потом внезапно замолк. Пиа вскочила на ноги, всё ещё держа Олина, и позвала:

— Хан? С тобой всё в порядке, Хан?