Чтение онлайн

Смолин перевернул фотографию.

Сначала он не поверил своим глазам. На всякий случай он, как в детстве, даже зажмурился на секунду, но и после этого ничего не изменилось: на обратной стороне фотографии было изображено три круга, с семиконечной звездой внутри.

Смолин не мог оторвать глаз от рисунка. Но через какое-то время он заметил и еще одну деталь. Бумага на обратной стороне снимка была не чисто белой, а с надписями на английском языке, которые постоянно повторялись.

– Так вот оно что! – сдавленно сам себе сказал Смолин. – Не может быть…дурак…

Лена, как и обещала, приехала к вечеру. С собой она приволокла две сумки с продуктами, которые тут же приказала Смолину разгрузить, дав указания, что в какой отсек холодильника класть.

– Что случилось-то? – поинтересовалась она, снимая туфли.

– Воры опять были. – ответил Юрий Андреевич.

– Да ты что? – Ленка немного театрально схватилась за сердце.

– Ну да, – Смолин придал своему голосу оттенок жалости, ибо ему неимоверно захотелось кому-то поплакаться. – И я был дома. Представляешь?

– Не очень, – заморгала глазами Ленка.

Смолин как можно подробнее пересказал ей все случившееся, отдельно красочно описав часть, где воры раскрыли свою принадлежность к некоей странной организации, которую назвали 'Трехкружием'.

– Значит, им была нужна какая-то книга? – Ленка задумчиво рассматривала свои ногти, будто это хоть как-то могло помочь найти ответ на все происходящее.

– Выходит, что так. Они были уверены, что книга была у деда.

– Расскажи мне о своем деде, – вдруг попросила Лена.

– Да ты, вроде, все знаешь. По крайней мере, то, что знаю и я. Служил в органах, занимался подпольными организациями еще до войны. А на войне погиб. Это если в общем.

– Слушай Юр, в данной ситуации мы должны выяснить о нем побольше, мягко говоря…

– Ленка со скепсисом посмотрела на друга.

– Согласен, – признал ее правоту Смолин. – У меня где-то лежал старый дедов фотоальбом. С детства в него не заглядывал, кстати. Хочешь посмотреть?

– Давай! – с энтузиазмом откликнулась Лена. – Я то ведь даже не представляю как он у тебя выглядел.

Смолин порылся в шкафу и извлек оттуда фотоальбом, обложка которого давно выцвела и из коричневой превратилась теперь, скорее, в бежевую.

Начали смотреть фотографии. Жизнь деда прослеживалась по ним от самого рождения вплоть до последних месяцев жизни на фронте. Пожелтевшие от времени фотографии были аккуратно вклеены в упругие картонные страницы и под некоторыми из них были даже надписи.

– Ты на него очень похож, – заметила Лена.

– Это да, – подтвердил Смолин – с детства все говорили. Но теперь и сам вижу.

Он всматривался в лицо деда и действительно находил много общего между человеком, смотревшим на него из прошлого, и собой, настоящим. Когда Ленка перевернула очередную страницу, и начались карточки, запечатлевшие деда в возрасте, в котором сейчас находился сам Смолин, ему даже стало не по себе – будто это он сам был сфотографирован неизвестным фотографом почти восемьдесят лет назад…

На секунду Смолин отвлекся, и вдруг услышал удивленный Ленкин возглас.

– Смотри, – он аж схватила его за рукав.

Юрий Андреевич заглянул в альбом и замер от удивления: на открытой странице была приклеена его фотография. Та самая, что пропала вчера у него со стола во время визита этих странных людей. Но если еще недавно фотография была абсолютно новой и яркой, то теперь выглядела так, словно снимок был сделан где-то в середине 30-х: цвета поблекли, а на бумаге были видны следы времени, виде желтых подтеков по краям снимка.

– Это что ж такое… – только и смог выдавить из себя Смолин.

Они в недоумении смотрели друг на друга, пытаясь подобрать слова, чтобы выразить свои эмоции, но кроме невразумительных междометий в голову ничего не шло.

Первой в себя пришла Ленка.

– Я оторву фотографию.. – она вопросительно посмотрела на Смолина. – Вытащу ее из альбома?

– Давай, – согласился он.

Лена аккуратно отлепила от картона уголки фотографии и легким движением отсоединила ее от плотной бумаги. Затем она перевернула снимок и вновь издала странный звук, который был призван выразить меру ее удивления.

– Ты посмотри, – она протянула снимок Смолину.

– Твою мать… – только и вымолвил он.

Они сидели и смотрели на семиконечную звезду в петле из трех кругов, под которой незнакомым подчерком было начертано: 'февраль, 1938 год'…

На следующее утро Олег отправился в подмосковный поселок Малаховку. Добравшись своим ходом до станции метро Кузьминки, он вышел на улицу и, оценив очереди на маршрутки и толкотню на автобусных остановках, решил, что правильнее всего будет поймать частника. Выйдя на Волгоградку, Олег вытянул руку и принялся 'голосовать'.

Ждать долго не пришлось и уже через минуту перед ним остановился разбитый 'жигуленок'.

Олег вздрогнул – в сознании тут же всплыл образ отца. Никакого предубеждения перед выходцами с Кавказа у Олега не было. И даже среди его знакомых были те, кого нынче принято именовать не иначе как 'лица кавказской национальности'. Но какой-то подсознательный страх у него все же засел. Пару раз случалось такое, что оказавшись в одном вагоне метро с подозрительным человеком не славянской наружности, Олег просто выходил на следующей станции, не в силах побороть в себе страх. И он прекрасно знал, что подобные случаи были ни у одного него. Головой Олег ясно понимал, что свое дело сделали, в первую очередь, СМИ, а также его собратья по перу, которые за последние годы стойко формировали образ головорезов, убивающих женщин и детей ни за что ни про что. В его личном случае был и еще один веский аргумент – трагическая гибель отца. Но все же, грести всех под одну гребенку Олег не собирался, всячески пытаясь побороть в себе приступы периодически возникающей кавказофобии.

К счастью, водителем оказался простой русский парень Володя, который с радостью согласился довести Олега до места назначения и при этом за весьма умеренную плату. Всю дорога Володя без умолку болтал, рассказывая про свое многочисленное семейство, проживающее в Туле, и отправившее его в Москву на заработки.

– Не уж то выгоднее? – удивился Олег.

– А-то! – Володя явно был доволен. – Там у нас в Туле чего? Пряники да самовары.

Народный колорит, одним словом. А так толком и заняться нечем. Пробовал там бомбить, так тоже толка никакого – у народа денег особо нет частников ловить. А в Москве – то, что надо!

– А живешь где?

– Комнату в Некрасовке снимаю – шесть тысяч в месяц и все дела. А это, при хорошем раскладе – три ночи работы. Остальное – мое. Вот и думай.

Олег сидел и думал. За окном пролетал весьма интересный подмосковный пейзаж, который весьма увлекал своей необычностью и контрастом с Москвой. Олег удивлялся тому, что для того, чтобы увидеть совсем другую жизнь, совсем не нужно ехать куда-то далеко. Достаточно просто выехать за кольцевую дорогу и вот она – глубинка.

С Новорязанского шоссе съехали в деревню Чкалово, а затем, сделав небольшой круг и миновав еще один населенный пункт под странным названием Часовня, оказались в Томилино. Затем за окном промелькнул Красково и, наконец, они оказались в Малаховке.