Чтение онлайн

Джереми вел двойную жизнь: уикэнд проводил с семьей в окрестностях Оксфорда, а рабочие дни — в городе, в компании своей возлюбленной, которая в его настоящей жизни стала Элизабет. Джереми нежно заботился о любовнице и незаконных детях и обещал заботиться о них всегда. К несчастью, в свои неполные сорок лет он неожиданно умер от пневмонии, и обещание осталось невыполненным. Его жена унаследовала состояние и не испытывала нужды, а возлюбленная осталась без средств к существованию, и для нее настали тяжелые времена. Имея честные намерения, Джереми не мог предугадать свою трагическую смерть и не распорядился надлежащим образом. (Теперь Гари наконец понял, откуда шла его гипертрофированная тревожность о финансовой безопасности семьи и почему он чувствовал непреодолимую потребность оформить страховку на огромную сумму как раз на случай своей непредвиденной смерти).

Хотя Гари и Элизабет любили друг друга во многих предыдущих жизнях, в настоящей их любовь впервые была открытой и законной. Неудивительно, что после стольких веков тайных свиданий их женитьба была столь многообещающей. Совместная жизнь Гари и Элизабет была предрешена еще до их последнего рождения, а вот жизнь Гари и Кэролайн — нет. Эта предрешенность — ключ к их прочным отношениям, именно из-за нее, несмотря на силу чувств, у Гари и Кэролайн в этой жизни не было будущего. “Мне казалось, мы два актера, забывшие свои роли”, — рассказывал Гари.

И те, и другие отношения демонстрируют повторяющуюся кармическую модель. Глубокая любовная связь чаще всего имеет корни в предыдущих жизнях, в которых влюбленные были вместе. Отношения между мужчиной и женщиной потенциально так богаты и неизбежно так сложны, что для полного их развития обычно требуется множество жизней. Когда нам встречаются пары, безумно влюбленные друг в друга, или озлобленные конфликтом, или поддерживающие друг друга совместным творчеством, возможно, перед нами пары душ, находящиеся на разных стадиях любовного странствия. Это странствие может быть более длительным и интересным, если на разных жизненных отрезках пары поменяются ролями, чтобы испытать обе стороны партнерства.

Источник, из которого я впервые узнал о карме и возрождении, подчеркивал безличность кармы. Не существует никакого следящего за нами судьи, выдающего нам в последующих жизнях награды или же наказывающего нас. Карма описывалась как закон природы, действующий для восстановления гармонии, нарушенной нашими выборами. В данном случае, как и во фрейдовской теории психики, очень подходит метафора равновесия. Но как закон равновесия не может объяснить склонность психики принимать новые вызовы, так он не в состоянии объяснить наше постоянное побуждение проносить недостатки через многочисленные жизненные круги. Карма не просто уравновешивает космические уровни или возвращает психодуховную систему к лишенному напряжения нулевому состоянию. Эта духовная кибернетическая структура способствует нашему росту, предоставляя постоянную обратную связь с выборами, которые мы совершаем. И делает она это совершенно обезличенно, по крайней мере, я так думал.

В те далекие дни я представлял себе карму огромной органической машиной, которая собирает энергии, присущие всем нашим мыслям и действиям, приводит их в систему и автоматически переводит в условия и обстоятельства последующих жизней. Со временем я понял две вещи. Первое: креативность и мудрость перевода кармой прошлых выборов в будущие жизни настолько грандиозны, что метафора машины выглядит слишком упрощенно. Здесь действует разум, не только совершенный, но и созидательный, который даже в современном мире компьютеризированного механического разума ассоциируется не с машиной, а с живым существом. Таким образом, метафору машины пришлось оставить и заменить ее метафорой живого разума, или разума живого существа (существ).

Вторая вещь, которую я понял: хотя карма и возрождение объясняют многие загадки, на которые я искал ответа, они не объясняют сами себя. Карма и реинкарнация — это законы, управляющие эволюцией человеческого сознания, но мы не знаем, кто создал эту систему, кто спроектировал этот шедевр.

Те, кто верит, что мы всегда можем объяснить большее, исходя из меньшего, свойства гения — из свойств случайно соединенных органических молекул, не в состоянии понять ни логику, ни значение этого вопроса. Для меня карма и возрождение взяли на себя многие обязанности, традиционно приписываемые Богу. Порядок сменил прихоти божества, которое разрешает или хочет, чтобы его любимые создания страдали по причинам, не поддающимся объяснению. В карме и возрождении страдание обретает значение и оправдание, цель и особую задачу. Несмотря ни на что, Вселенная сострадательна. Однако в итоге карма и возрождение, чтобы объяснить себя, требуют большего, чем простой факт их существования. В этом месте величие разума, не говоря уже об энергии, настолько превысило мои возможности, что у меня не было иного выбора, кроме как сдаться этой силе, полностью подчинившей меня себе и определившей законы моей жизни.

Не имея ни названия, ни точной концепции, “нечто великое” доказывало свое существование благодаря свидетельствам очевидцев. Это не было путешествие по замкнутому логическому кругу, построенному по законам средневековых аргументов, — это было частично предположение, частично опыт, частично гипотеза, частично очевидность. У меня просто не оставалось другого выбора, кроме принятия такой окружающей реальности.

Отказавшись при описании кармы от метафоры машины, я открыл для себя две возможности: или вся кармическая система была оркестрована одним мега-разумом, мегасуществом, или же она управляется множеством разумных существ. Сначала я выбрал первое. Монотеизм воспитал во мне привычку думать о духовных сферах как об абсолютно единообразных, унифицированных, где правит Один. Я полагал, что многообразие существ есть только здесь, в физической Вселенной, а там, с другой стороны, есть только Бог (или некий единый Разум). Конечно, там есть и человеческие души, но Бог не нуждается в том, чтобы они занимались текущей работой во Вселенной. Бог, по определениям, всеведущ, всемогущ и поэтому может Сам позаботиться обо всех мелочах. Даже когда я отказался от такой концепции Бога, мысль о гомогенном и унифицированном духе продолжала преобладать в моих рассуждениях.

Но в конце концов подобный подход не выдержал груза неопровержимых свидетельств. Я понял, что необходимо выйти за пределы концепции мегаразума и принять существование множества скоординированных разумов. Слишком много разных задач, чтобы ими руководил один Разум. Кроме того, я познакомился с внушающими доверие отчетами о контакте с духовными руководителями, что укрепило мою веру в правильность данной концепции. Со временем теория систем помогла мне понять, как можно концептуализировать одновременные действия различных разумов внутри единого всеобъемлющего Разума [78] .

Такой теоретический взгляд на системы, находящиеся внутри еще более огромных систем, открыл мне новый способ мышления об Одном и его взаимоотношениях со Многими. Он позволил возродить древнюю идею эманации и думать о Вселенной в рамках органической иерархии разумов — не иерархии ценности, так как божественно все, но иерархии осознания, ответственности отдельных существ.

Новый взгляд также помог мне решить трудную проблему, связанную с моим отношением к карме. Я ощущал необходимость ввести в процесс смены жизней живой разум, но не знал, как согласовать это с предположительно обезличенным характером кармы. Одни мудрые и достоверные источники настаивали на том, что причины и следствия абсолютно обезличены, так же постоянны и неизбежны, как сила тяготения, а другие, не менее уважаемые, упоминали о духовных руководителях, помогающих нам в построении следующих жизней. Как соединить их руководство с обезличенной причинностью? Теория систем помогла мне подойти к этому более гибко и творчески, и я постепенно находил способы объединения обеих концепций в общую расширенную картину кармы. Правда, в настоящее время эта картина является для меня больше картиной возможностей, нежели ясным видением того, как на самом деле все это работает.

Новый подход предполагает наличие существ, которые наблюдают за реинкарнационным процессом и организуют многие его аспекты. В их обязанности входит посредничество между личностью и ее кармой. Со своей стороны карма действительно может мыслиться как обезличенный импульс, проходящий через наши жизни и даже ведущий их за собой. Хотя этот импульс неизбежен и неумолим, он одновременно достаточно гибок в проявлениях. Его воздействие может быть отложенным, временно приостановленным или, наоборот, ускоренным и эффективным. В жизни он может проявить себя как нечто физическое, эмоциональное, ментальное, как конфронтация с другими или с самим собой. Это энергия, накопленная в наших предыдущих выборах, если хотите, живая запись того, чему мы должны были научиться, но не научились. Однако карма сама по себе не пишет план следующих уроков — она скорее определяет границы, в пределах которых этот план может строиться. Мы сами составляем план, советуясь с духовными существами, наблюдающими за ходом нашего обучения [79] .

Они помогают спланировать урок, чтобы завершить незаконченное обучение и приблизиться к новым возможностям. Даже если план урока в определенных случаях составлен в основном по их замыслу, мы все же несем полную ответственность за собственную жизнь, поскольку вправе отвергнуть то, что они предлагают, и поступить по-своему.

Предположение, что духовные руководители следят за нашей эволюцией и помогают ей, — древняя и обнадеживающая мысль, хотя большинство людей принимают ее с трудом. Поскольку я сам очень долго не разделял данную концепцию, мне понятно, насколько это сложно и с эмоциональной, и с философской точек зрения. Однако существует много свидетельств из разных областей науки, и количество их растет, которые если не доказывают наличие духовных руководителей, то, по крайней мере, допускают такую возможность.