Чтение онлайн

– Слава Шанье - ты вернулся! Я уж думала, что вы... Что ты... Думала, что вы бросили меня... Что вы погибли. Боги! Какая я дура! Ты же вернулся за мной! Ты не бросишь меня с этими людьми? Ведь - нет?! Конечно же, ты заберёшь меня! Фрам! Фрамчик! Не бросай меня больше!.. Как там наши? Все целы? А? А Марика? Здесь так страшно! Я боюсь! Приходил их священник, пугал.. Говорил, что я грешница, безбожница. Что вас поглотили слуги какого-то диавола, потому что вы неправильной веры. Он грозил, что если я срочно не уверую в их бога, то и меня слуги диавола заберут! Фрам! Я в Семью верю! Я не хочу отрекаться от неё! Но вы же все живы! Значит никакие диаволы вас не взяли! Ведь все живы?!. Фрам! Не отдавай меня этому священнику! Он злой! Не отдавай! Я что угодно для тебя буду делать! Забери меня отсюда!

Бормотания перешли во всхлипы, а потом и в рыдания. Перенервничала девчонка. А вот поп границы переходит. Я ему устрою геену. Ишь чего удумал - девку запугать... Попробовал тихонько оторвать Ню от себя. Безуспешно. Попробовал сильнее, не без труда определив талию. Она ещё сильнее прижалась. Вот же прилипала. Отлепить-то её как? Тут Мишка голос подал:

– Зачем отцу Петру тебя пугать?

Эти слова произвели нужный мне эффект. Нюта ослабила свой удушающий приём и встала на ноги ( до этого она просто висела на мне). Хотя руки оставила на шее. Мокрые от слёз щёки быстро сохли, просто на глазах. Обернувшись к Мишке, Ню смерила его взглядом и ответила:

– По-твоему я вру? Зачем мне это?

Я воспользовался послаблением и за талию отодвинул девчонку, как она не пыталась зацепиться за шею. М-да. Сильная, но лёгкая, как ёжик из анекдота. Мишка посмотрел на неё исподлобья:

– Ты неправильно всё поняла.

Ню фыркнула, обернулась к двери:

– Скоро он снова придёт угрожать. Вас он не видел, так что обязательно придёт. Пойдёмте в дом.

Я пожал плечами и проследовал за ней. Мишка потопал следом. В горнице Нюта подсела к оконцу, пытаясь разглядеть улицу. Не глядя на нас махнула рукой:

– Там, за занавеской, умывальник. Спрячьтесь.

Я чувствовал себя весьма глупо. Кругом траур, подготовка к похоронам, меня наши ждут с грузовиком - а я прячусь за занавеской, словно в дешёвом водевиле. Мишка, похоже, тоже не очень понимал зачем он тут находится. Он хотел что-то спросить, но послышался срип двери и я приложил палец к губам, мол - тихо! Раздались шаги и густой поповский голос:

– Покаялась ли ты, грешница?

Голос Нюты с вызовом ответил:

– Мне не в чем каяться, священник.

– В тебе говорит гордыня! Твои попутчики вот-вот станут кормом для порождений Диавола, а ты упрямишься!

– Я не хочу верить в твоего бога! Оставь меня в покое!

Похоже, что Ню осмелела в нашем присутствии и говорила дерзко. Зря. Спровоцирует ведь попа. А он и точно завёлся:

– Да ты закоренелая язычница! Да ещё и одержимая! Ну ничего. Изгоню из тебя бесов и станешь покорной.

Несколько шагов, писк девчонки. Поповское:

– Повинуйся - и будешь спасена! Бесы в тебе упорствуют! Станешь противиться - оглашу всем, что ты ведьма и призвала тварей адских на нас. Тебя сожгут на костре! Покорись - и будешь жить в милости и достатке.

– Что... Что ты хочешь со мной... Отойди! Я не хочу!.. Ай!.. Фрам!!

Послышался треск разрываемой ткани, а спустя секунду шипение священника:

– Ах ты!!

Звук пощёчины и вскрик девочки. Я кинулся прямо сквозь занавеску, на ходу вырывая пистолет из кобуры. Ню сидела на столе возле окна поджав ноги и стягивая ткань платья на груди, а священник очумело смотрел на меня, зажимая ладонью левой руки укус Нюты на правой. Ствол упёрся ему в побородок снизу, безжалостно сминая окладистую бороду. Я приблизил лицо почти вплотную к его перекошенной роже, глядя прямо в расширенные глаза. Хороший психологический приём давления, кстати. Я имею ввиду пистолет под хлебалом. Поп попытался что-то проблеять, но я опередил его и змеиным, спокойно-жестоким шипом спросил:

– Какая встреча, святой отец. Почём опиум для народа?

– Э.. М-нэ..

– На сладенькое потянуло?

– Как?.. Ты же...

– Грех это, батюшка, живых-то хоронить. Ты тут чего забыл? На нашу девочку, невинную кстати.

(Сдавленный писк Нюты)

– Решил позариться? Да я тебя, борода ты козлиная, на тот свет сейчас отправлю. Прямо к непосредственному начальству на приём.

– Не.. Не посмеешь, язычник!

– Ха. Ха. Ха... Почему? Я же язычник, мне пофигу.

– Ты не уйдёшь из станицы, если убьёшь меня. Я священник, а ты мерзкий нехристь.

– Я вот выведу тебя перед народом, да поведаю как ты девственицу несовершеннолетнюю.

(Опять писк Ню. Чего она так на это реагирует?)

– Снасильничать хотел. Посмотрим - что люди скажут.

– А.. А я скажу, что она сама совратить меня хотела, ибо языческая ведьма, демонами одержимая. А ты её подручный. И вы под видом агнцев проникли в наше селение, хотя волки в шкурах овечьих и служите Диаволу. Слуг диавольских привлекли на нас. Кому народ поверит?

Я отстранился, не убирая пистолет и задумчиво выдохнул:

– Тогда пристрелить тебя будет проще.

И тут из-за моей спины выступил бледный Мишка. Поп скосил на него удивлённые глаза, выдавил:

– Отрок! Спаси пастыря своего! Позови людей!

Миха не пошевелился. Спокойно так сказал:

– А ведь это ты, батюшка, Лизку-то Савельеву до петли довёл.

– Да ты что!. Да как ты смеешь, щенок! Лизка ведьмовством промышляла, а когда я ее на чистую воду вывел, так она сама и повесилась. К господину отправилась.

Миша как будто и не слышал попа. Разглядывал его внимательно, словно впервые видел. Потом продолжил:

– Шушукались, что ты похотью к Лизавете воспылал, а как она тебе отказала, так ты её силком и... Того... Да молчать велел. Лизка молчала. Кто за сироту вступится? Ей всего пятнадцать с небольшим было. Ты из неё не раз демонов-то изгонял. Слыхали девки, как ты на Лизке хрюкал. Там, в сенцах дома поповского.

Мишка смотрел спокойно и как-то грустно. Только капельки пота блестели на лбу. Поп завращал глазами, начал шевелиться:

– Щенок! Набрался ереси у пришельцев! А может их ведьма и тебя соблазнила?! А?! Признавайся!!! Тешила она с тобой похоть языческую?!!

Нюта только всхлипнула на такое обвинение, а я восхитился - какой наглый пассажир! Ему серийное изнасилование несовершеннолетних шьют, а он ещё и стрелки переводит на потерпевших! Мишка продолжил свой рассказ:

– А как у Лизки живот появился, так ей и вовсе житья не стало. Говорили, что хоть и молоденькая, а уже нагуляла. Потаскушкой называть начали. Потом ты же, батюшка, её ведьмой-то объявил. Мол, от Диавола она понесла. Теперь понятно, что за Диавол то был... А Лизавета повесилась от стыда и поношений. То-то ты наверное радовался. И Лизки с пузом нету, и отпевать не надо.