Чтение онлайн

По мере моей речи глаза Лани сначала расширялись, потом сужались всё больше. Я замолк, а вэйта ответила с дрожью в голосе:

– Как у тебя всё просто, Фрам. Ты всё решил за меня. А ведь я живая, Фрам! Тебе не приходило в голову, что может быть мне и не нужно то будущее, что ты для меня приготовил?! Ты не думал, что я сама вольна распоряжаться своей судьбой и сама буду нести за неё ответственность?. А, Фрам?

Щёки вэйты пылали, глаза сверкали праведным гневом. Ладошка вырвалась на свободу. Вот она - та Лани, которую я знал раньше. Прямо как тогда в больнице, когда я предлагал ей переночевать, а она неправильно поняла. Ну почему с девчонками так сложно?!! И что сказать ей?

– Думал. И считаю, что ты сделаешь ошибку, пытаясь сблизиться со мной.

Язык мой - враг мой, это мне ещё на Земле говорили. Лани даже отшатнулась.

– Вот значит как?!. Ты просто упрямец, который бежит от самого себя! Ты не видишь очевидной вещи!

– Какой вещи?

– Такой вещи! Не нужны мне придуманные картины будущего, если в них нет тебя!!

– А?.. Чего?!

– Я люблю тебя с того самого момента, когда ты впервые открыл глаза! Слепой придурок!!!

Крикнула Лани, вытерла выступившие слёзы и со злостью хрястнула дверью прежде чем я вышел из ступора. Аж что-то посыпалось с крыши. Вот так поворот, твою дивизию! Я потоптался возле порога, пошёл в машину. Настроение упало гораздо ниже плинтуса. Примерно так в подвал. Сел, завёл двигатель. Как она сказала? Любит меня? Час от часу не легче! Ну зачем всё так закончилось? Я бездумно рулил, глядя перед капотом и едва не заблудился. Оставил вездеход на ставшей словно домашней стоянке "Ахейны", побрёл в номер. Дежурный смотритель пожелал доброй ночи, а я даже не отреагировал на любезность. Надо бы извиниться, но не до того сейчас. В голове эхом пульсировало: "-Я люблю тебя!..". На своём этаже я остановился, прижался лбом к холодному косяку дверей и стал мерно стукаться дурной своей башкой об тот самый косяк. Бум! Идиот. Бум! Дебилушка. Бум! Дурак!

– Кто тут здание ломает?

Послышался сонный голос Марики. Я скосил глаза на источник звука. Марика стояла в дверях своего номера, кутаясь в халат. Пожал плечами и пожаловался:

– Твой брат - идиот.

– Ничего нового ты не сказал.

Зевнула девушка. Я усмехнулся и снова стукнул лбом по косяку. Марика потёрла лицо и спросила неуверенно:

– Что-то серьёзное?

– Как сказать. Видимо - да.

– Блин.

– Да не заморачивайся, это не смертельно. Просто я - идиот и свинья, обидевшая хорошую девушку.

– Дело в той вэйточке?

– Угу. Давай отложим мою исповедь до завтра? А то мне не хотелось бы изливать душу посреди коридора.

– Ну - давай завтра поговорим. Ещё древние говорили, что любую неприятность надо обдумывать с утра.

– Утро вечера - мудренее.

– А?

– Не, ничего. Пойду я. Спокойной ночи.

– Ага. И тебе. Ты ж, изверг, только туману напустил, а теперь спать отправляешь.

Я пожал плечами, махнул рукой и поплёлся к своему номеру. Мишка бессовестно и сладко дрых так, что занавески шевелились. Завидую, ёшь твою медь. Ещё вчера и я был счастлив в своей одинокости. Никто в любви не признавался и в тупик не ставил. Я пошёл в ванную, набрал горячей воды и залез в неё по подбородок. Поизображать что-ли подводную лодку? Буль-буль-буль..

Что мы имеем в данный момент? Имеем мы отвергнутую девушку и бесчувственного пня. Вернее - девушку-то мы как раз и не имеем. Вот если бы не был столь щепетилен, то со временем бы и имел. Тьфу ты! Ну что за мысли! Пошляк! Но чего теперь делать-то? Как паршиво всё сложилось! Извиниться? И что? Типа - извини, Лани, я был неправ и ты можешь и дальше меня любить, а я буду этим пользоваться. Бред какой. А может это и к лучшему? Зато у неё теперь иллюзий не останется.. Как и доброго ко мне отношения. Я, конечно это переживу, но почему именно такая цена? Не, горячая вода совсем не помогает. Надо пойти и поваляться в кровати. Попытаться уснуть.

Опять снилось что-то тревожное и плохое. Окрестности Урус-Мартана, застава у перекрёстка шоссейных дорог. Ночь, отсветы горящих нефтяных скважин. Гул ночного бомбардировщика. Далёкие взрывы в предгорьях. В палатке темно и душно. Запах пота, мокрой одежды и горелого пороха. Мелькание красных бликов из дверцы "буржуйки" на брезентовой стене. Сонное бормотание, храп десятков солдатских глоток. Крик снаружи: "-Шухер, пацаны!!!". Руки хватают лежащий под боком "Калашников", ноги сами собой попадают в сапоги. В лунном свете маячат неясные тени. Совсем рядом автоматная очередь, ещё одна. Взрык заводящейся БМПшки. Словно стробоскопом, вспышками выстрелов из темноты выхватываются фигуры нападающих. Чёрные раловцы в набедренных повязках из светлой кожи. Оскалы острых зубов. Голая чёрная девочка огромными прыжками несётся ко мне. Вскидываю "калаш", жму на спуск. Щелчки осечек. Окраиной мозга проплывает мысль - осечки у "Калашникова"? Я сплю что-ли? Девочка совсем рядом. Перехватываю автомат за ствол, словно бейсбольную биту. Замах..

Я проснулся в холодном поту с ощущением того, что только что кричал. Твою ж дивизию! Вот это кошмар! На подгибающихся ногах добрался до ванной комнаты. Умылся из-под крана, попил, поднял голову. Из настенного зеркала смотрела бледная рожа. Ну привет, рожа. И ты - это я? Песец полярный, жирный. Поплёлся снова в кровать. Влажное от пота бельё неприятно холодило. Я закрыл глаза и провалился в сон без сновидений, чему был на утро очень рад.

Сегодня уже не я, а Марика отловила меня и потащила на улицу. Для остальных она сказала, что у неё есть вопросы ко мне как к механику. Мы действительно пришли на стоянку. Калинина опёрлась спиной о борт своего вездехода и поинтересовалась, глядя на меня со смесью любопытства и сочувствия:

– Ну?

– Палку гну.

Буркнул я, собираясь с духом. Наконец решился и рассказал ей о вчерашнем вечере и о том, как он закончился.

– Вот так. теперь не знаю - что делать.

– Хм. Неприятная ситуёвина. Она, значит, любит тебя. А ты - её?

– Блин. Не знаю! Нравится она мне. Это - да. Но вот люблю ли? Не хочу ей жизнь портить.

– Корбин! Ты действительно дурак! Я не спрашивала - хочешь или нет портить жизнь. Я спросила - любишь или нет?!

– Да не знаю! Я. Не. Хочу. Её. Обманывать. Поняла?

– Это поняла, но не поняла - ты хочешь быть с ней или нет?

– Хочу. Но это только повредит.

– Да Боги всемогущие! Чего ты виляешь - хочу, не хочу?

– Мы не можем быть вместе.

– Почему?!

На лице Марики было написано искреннее удивление. Ну и как ей объяснить?

– Потому. Она - вэйта. Я - человек. Мы разные виды. Так понятно?

– Так ты из-за этого?Фух!

Калинина почему-то улыбнулась впервые после начала нашего разговора. Я повода для улыбок не видел. Но сестра вдруг потянулась всем телом, до хруста в суставах, и спокойно сказала:

– Ты слишком зациклился на различиях. Воспринимай её просто как девушку. Вэйты - они почти люди. Просто потомства от совместных с ними браков не бывает.

– То-то и оно. Получится, что в случае нашего возможного брака я лишаю её полноценной семьи.

– Н-да.. Тяжёлый случай. Фрам, она - врачевательница и о различиях вэйт и людей знает побольше нас обоих вместе взятых. Ты думаешь, что она не отдаёт себе отчёт о последствиях? Да за то время, пока тебя ждала, она сто раз всё обдумала. И то, что она не отступила, только говорит о силе её к тебе, дураку, чувств. Ты из-за детей переживаешь? Я правильно поняла?

– Да. В основном.

– Если вам так захочется детей, то в приютах - сотни малышей, оставшихся без родителей. Никто не запретит вам воспитывать детей. Наоборот. Родитель - не тот, кто семя дал или выносил, а тот, кто воспитал. Подумай об этом в свободное время, Фрам. И помирись с девочкой. Мне она кажется хорошей.

Марика потрепала меня по волосам и ушла, а я всё стоял, облокотившись на капот вездехода и смотрел в абрикосовое небо, словно там могла быть подсказка для меня.

После завтрака, который я пропустил, Лекс устроил всеобщую инвентаризацию снаряжения. У большинства всё основное было с прошлого задания - форма, защитные средства, аптечки. Мишке я купил всё необходимое, кроме газомаски и аптечек. Это добро мы позаимствуем от уехавшего Нико. Марика сказала, что всё нужное для Нюты подберёт в магазине. Утварь и посуда были. До обеда мы совместными усилиями справились с описью и проверкой, так что Лекс обьявил временный отпуск всем на пару дней. При этом как-то мечтательно взглянул на Марику. Понятно. Я искоса посмотрел на Калинину. С неё можно было писать картину "Сверхновая звезда". Она сияла так, что "глаза слепило". Ну, хоть у кого-то всё в гору идёт.