Чтение онлайн

Женщины, как им и положено Природой, одевались ярче и пестрее мужиков. Лёгкие платья всех цветов радуги попадались чаще всего. По большей части однотонные, с контрастной окантовкой, реже - с простыми геометрическими узорами. Сарафаны, платья и юбки были разной длины. И длинные - до пят, и короткие, до середины бедра - как халат у Лани. Иногда попадались и женщины в брюках или шортах, но редко. Обувь была разнообразная и от земной отличалась не сильно. Разве что большим процентом сандалий среди женской обуви. Причёски особых отличий, кроме широкой гаммы цветов, тоже не показывали. Многоцветность же волос обеспечивали эльфы. Кстати, как я выяснил, эльфы - это не эльфы, а народ вэйто , Перворождённые. Женщина вэйто называется "Вэйта", мужчина вэйто, соответственно - "Вэйт". Волосы у них могли быть любого цвета, причём безо всякой краски. Вэйто рождались такими. Подозреваю, что закатный цвет волос Лани врождённый.

Врачи и прочие медработники выделялись среди остальных форменной одеждой. Женщины носили халаты и шапочки розового цвета, реже к халату прилагались широкие, расклешеные брюки такого же цвета. Но такая форма была в основном у операционного персонала и у лаборанток. Обувь у всего женского контингента была так же форменная в виде сандалий на толстой, сантиметра четыре, подошве, угадайте какого цвета.

У мужчин в ходу были длинные голубые халаты поверх голубых или зеленоватых брюк, из обуви в основном были синие башмаки без шнурков.

Ещё я немного разобрался с их, так сказать, званиями. Так Лани была врастой , что значило " врачебная сотрудница". Нерон соответственно ставр , "старший врач". Темнокожая блондинка, которую втихаря послала Лани - млавра, "младший врач". Я так понял, что у местного населения тяга к сокращениям и абревиатурам, похожая на ту, что вспыхнула у нас в советской России двадцатых годов.

В стречные в массе были пациентами госпиталя и щеголяли в синих штанах, рубахах или халатах, так что я ничем не выделялся из общей массы. Кстати, довольно большой процент составляли женщины. Или это не военный госпиталь, или здесь в армии служит много представительниц прекрасного пола. Но я на пациенток не отвлекался, а старался не отстать от Лани. Блин, ведь до сих пор не спросил её фамилию. "Лани" да "Лани", а как полностью зовут - не удосужился спросить. Дубина. Я следовал за розовым халатиком, коря себя за неблагодарность и не сразу понял, что мы уже на госпитальном крыльце. Лани обернулась:

– Вот и улица. Что с вами? Вам плохо?

Я помотал головой. Мне было хорошо. Хорошо настолько, насколько может быть при созерцании неба абрикосового цвета. Облака пышными кучами выплывали из-за трёх- и четырёхэтажных кирпичных домов, высившихся за посадкой деревьев. Напротив крыльца стояла парковая скамейка такого родного вида , что я сразу поспешил к ней. Свежий воздух с запахом недавнего дождя, листвы и ещё чего-то лёгкого вскружил голову. Я пошатнулся, судорожно вздохнул и не упал только потому, что добрая Лани поддержала меня под руку. Я опёрся на её плечико и проковылял к скамье. С облегчением сел, отдышался , закрыв глаза. Когда открыл, то увидел встревоженную вэйту, присевшую рядом. Я улыбнулся ободряюще и она немного расслабилась.

Госпиталь представлял из себя широкое двухэтажное каменное здание с плоской крышей и большими окнами. Я не спец в архитектуре, но сказал бы, что он совсем обычный с виду и вполне уместно смотрелся бы в любом российском райцентре. Со скамьи я видел только фасад. Слева, сзади и справа шумели листвой деревья, по виду тополя. Я снова уставился в небо. Абрикосовый цвет сбивал с толку, но облака были вполне обычные, белые. Вспомнив, что Свет всегда в зените, я задрал башку. Как раз облака разошлись и в просвете появилось светило. Яркое, но не так, как наше Солнце. На него можно было смотреть почти не щурясь. Угловой диаметр примерно в два раза крупнее видимого с Земли солнечного диска и спектр ближе к оранжевому. Вот теперь я до конца уверился , что точно не на Земле нахожусь. Можно уши остроконечные девкам приклеить, голубые да розовые халатики напялить , книжки напечатать с любой хренью. Но светило подделать? Я некоторое время просто грелся под лучами Света, а потом, когда его закрыло очередное облако, пошарил в кармане и достал листок бумаги. В другом кармане нашелся стилос.

– "Расскажи о себе, Лани?"

Вэйта потупилась и вздохнула, разглаживая на коленке листок с просьбой. Может я что-то не то спросил? Плохо, если обидел девчушку. Но она, не поворачиваясь, тихо спросила:

– Вам так интересна жизнь простой вэйты?

Осторожно потянул листок себе, нацарапал :

– "Лани, ты единственная вэйта , которую я знаю хоть немного. А больше я ничего о вэйтах да и о людях не помню. Помоги мне вспомнить. И пожалуйста, называй меня на "ты"? А то я чувствую себя старым и больным. Неужели я старый?"

Протянул листок вэйте. Она опять вздохнула и улыбнулась:

– Нет, Фрам , ты не старый. Но я не знаю, с чего начать?

– "Начни сначала?"

– Уверен? Это будет длинный рассказ.

Я кивнул и устроился поудобнее, закрыв глаза и подставив лицо Свету. Рассказывала Лани с частыми паузами, обдумывая предложения. Я её не торопил. Родилась она в небольшом городке Кедровки на севере Лесногории , одной из областей Федерации. (Я забыл сказать, что стороны света в Мире чисто условны, а север в противоположной от Дома Священной Семьи стороне.) Городок притулился у берега довольно большой реки и с остальных трёх сторон был окружен густыми лесами. Большая часть горожан была связана с лесозаготовками или с речным транспортом. Сухопутной дороги к городку не было. Можно сказать, что Лани выросла на острове.

Из рассказа я понял, что люди и вэйто вобщем-то равноправны в Федерации. Но у людей порядки не такие строгие. У вэйто же есть нечто, напоминающее кастовую аристократию. Два общественных слоя, простолюдины и благородные, очень редко смешиваются. Благородные ведут свои роды чуть ли не от первых вэйто, созданых Священной Вэйто -Нау. Многие благородные могут похвастать, что имеют в предках Вождей. В процентном отношении аристократов примерно четверть, но как правило они больше заметны в общественной жизни. Иногда сильная глотка компенсирует численность. А ещё аристократы частенько спесивы. Простолюдинов вэйто они считают недалёкими и грубыми, а людей-простолюдинов вообще - неполноценными, хотя в этом никто из благородных в здравом уме публично не признается. Один из предметов аристократической гордости вэйто - двоежёнство. Аристократы, видите ли, считают себя прямыми потомками Вэйто-Нау, а она была одной из двух жён Тс'охо. Поэтому у настоящего, всамделишного вэйто-аристократа должно быть две жены. Особым шиком считается, когда одна жена - вэйта, другая - человеческая женщина. Ведь Вэйто-Нау создала вэйто, а Шинья создала людей. Эта традиция ограничивается только малым числом человеческих женщин с аристократическими корнями, желающих выйти замуж за вэйта , да ещё и на правах второй жены без надежды иметь детей. Таких ещё надо поискать.

Простолюдины отвечают благородным скрытыми издевательствами в своей среде и ледяной вежливостью при встрече. Как выяснилось из довольно путанных объяснений Лани - благородных вэйто от вэйто -простолюдинов можно отличить по цвету. Чем "благородней " вэйто , тем он темнее. Кожа Лани была довольно светлой, как у земных мулатов , соответственно происхождение у неё было простонародное. С людьми простые вэйто живут не конфликтно. А чего делить? У людей аристократия чисто условна и не выпячивается. Интересно, что между вэйто и людьми даже бывают межрасовые браки, хотя совместного потомства у людей и вэйто быть не может. Об этом Лани сказала как-то смущённо , но значения этому я не придал. Родители Лани и по сей день жили в Кедровках. Отец, как я понял, работал в речном порту, мама содержала небольшую лавку, торгуя всякими мелочами. Бабушка, ныне покойная, пророчила внучке Лани судьбу врачевательницы. Так оно и вышло. Школу Лани закончила с хорошими оценками в пятьдесят местных лет, стодов , что соответствует примерно нашим семнадцати. (Я испытал некоторый хроношок , представив словосочетание "Юная пятидесятилетняя красавица"). Но работа на деревообрабатывающем заводе или в забегаловке её вовсе не прельщала и она отправилась в Сефийю , большой город - учиться на врача. Поступила неожиданно легко. Сказались хорошие оценки и занятия с бабушкой, которая была большой специалисткой в старинной медицине. И вот Лани учится в медучилище Сефийи уже шесть стодов (полтора земных года ), ей уже пятьдесят семь , на наши годы около девятнадцати. Сейчас на стажировке. Говорит, что очень повезло с наставником, ставр Нерон один из лучших врачей Лесногории...

На мой вопрос о фамиллии Лани ответила, что её как таковой у вэйто нет. Есть второе и третье имя. Второе имя есть у всех вэйто , третье имя берут супружеские пары. Оно составляется из имён супругов в знак верности. Как же тебя зовут, вэйта ? Лани Рэн. Хм, третьего имени нет? Нет.

За раговором подошло время обеда. Я уже довольно уверенно ходил сам и попросил вэйту показать мне столовую госпиталя. Это стыд и срам для здорового мужика - заставлять девушку таскать тяжёлые подносы. Лани проводила меня туда. Что сказать? От тех столовых, где я бывал в земной жизни (как звучит,а?), эта отличалась не особо. Набрал на раздаче поднос еды, благо диет мне не прописали. Выбрал пустой стол. Лани составила мне компанию. Никто не обращал на нас внимания, которого я подсознательно боялся. Вот уж в чём было отличие от наших больниц - так это в качестве пищи. Тут не только местные медсестры и санитары обедали, но и врачи не гнушались откушать. Большие порции сытных блюд превращали простой обед в мини-праздник. Сами блюда были разнообразны, хотя названия многих из них мне были незнакомы. Вобщем - "Шоб я так жил!."...

После обеда я отправился в палату с намерением отдохнуть, но в коридоре меня выловил прославленный Фрейд, он же лучший лекарь Лесногории , Нерон. Целитель похлопал меня по плечам, по животу и довольно произнёс:

– Как форма? Ничего не болит?

Я отрицательно помотал головой. Нерон поманил пальцем:

– Пойдёмте ко мне в кабинет, я хочу с вами поговорить.

Пришлось тащиться на второй этаж, в логово. Там сам псевдо-Фрейд сел в кожаное кресло за столом, а мне показал на стул самого что ни на есть канцелярского вида. Дождавшись, когда я утвержусь на этом приборе для сидения, Нерон участливо спросил: