Чтение онлайн

Кладка начинается в начале июня, почти на месяц позже, чем у большинства хищных, но не скоро ещё птенцы выведутся, а там я станут на крыло.

Высоко в небе стая за стаей протянули весной журавли. Прилетели из тёплых стран. Птицы-красавцы, наравне с лебедями гордость нашей страны. Но у нас, к сожалению, большинство стай — пролётные. Отдохнут в укромном месте, покормятся и вот уже «курлы-курлы» и дальше потянули. Всё меньше становится у нас мест, где можно безопасно вить гнёзда, выводить детей. А жаль… Но вот в Подмосковье, в Дубненской пойме (Талдомский район) обнаружена стая серых журавлей. Тысяча! Такая стая — единственная в европейской части страны. Журавль ведь исчезающая птица. Исполком местного Совета принял решение усилить охрану редкостной стаи. На одиннадцати тысячах гектаров этого массива вводится режим строгой охраны. Запрещены мелиорация, строительство, сельхозработы. Запрещён выпас скота, сенокос, сбор ягод и грибов. В Татарии пока нет заказника по журавлям. Но всё-таки кое-где, даже не очень далеко от людских поселений, и у нас найдут журавли тихое место и решат: можно и загнездиться — не побеспокоят. Отдохнут, осмотрятся, подкормятся, и начнётся то, чем известны журавли: их знаменитые пляски. Пляшут только взрослые птицы, те, что, закончив праздник весны, примутся за важное дело всей жизни — детей выводить и растить. Трудно к ним подобраться, полюбоваться: сторожа не меньше, чем на кормёжке, бдительны. Но если удалось — не налюбуешься! Никаких трудов не жаль! Вот в круг вышли два плясуна, выступают церемонно, кланяются, щепочку подхватят, подкинут, поймают. Крикнут и вприпляс местами поменяются. Натанцевались — новая пара становится на смену. Настоящий балет. Но натешились, натанцевались и уже парами расходятся, пора веселья миновала.

Гнездо строится в неприступной крепи болота, поросшего тростником, ивняком, куда ни пешком не пройти, ни на лодке не подъехать, на сухом месте, на кочке или каком-нибудь бугорке так, чтобы можно было издали заметить врага.

Гнездо красотой не блещет: ямка, кучка сухой травы, в ней вытоптано углубление с более мягкой травой — лоток, и в нём чаще всего два яйца. Журавлиха сидит на гнезде, журавль около, наблюдает. Не побоится, бросится и на лисицу, если она попробует подобраться. Кумушка с удовольствием закусила бы яичницей из пары крупных журавлиных яиц, да поди сунься! Клюв у журавля острый, а уж ногами лягается… лучше поискать в лесу гнездо тетёрки или рябчика, безопаснее. Отец часами недвижимо стоит у гнезда, что-то говорит журавлихе глухим воркующим голосом. Она слушает, но не отвечает, точно боится выдать врагу тайну гнезда. Зато когда дети выведутся, оба подолгу говорят горячо. Если удастся подслушать, становится обидно: вот бы узнать, о чём это они с таким интересом беседуют? А если, пока дети не вылупились, журавль заметил опасность, сигнал, — и мать сразу, низко нагибаясь, сходит с гнезда и взлетает уже в отдалении.

Но вот мать как-то встала с гнезда походить, размять длинные ноги, уставшие от долгой неподвижности, и вдруг насторожилась: тонкий писк! Чуть слышный. Но сердце матери не ошибается. Писк из яйца: оно уже живёт! Длинноногому, длинноносому журавлёнку в нём так тесно, что не пошевелиться, и он просит: «Мама, помоги!»

Мать уже у гнезда. Она осторожно поворачивает ожившее яйцо так, чтобы птенец оказался в нём головой вверх. Сильный клюв ловко отламывает кусочки скорлупы, ещё, ещё… Ну, вылезай же, малыш! С тихим ласковым воркованьем мать опускается на гнездо и прячет освобождённого птенца в пушистых грудных перьях. Отдыхай и сохни!

Отец в этом участия не принимает. Но он тут же, напряжённый, взволнованный, следит, желая, но не смея помочь. Только мать знает, что и как надо делать. Знает инстинктивно, как знала её мать и как будут знать её дочери, внучки и правнучки. Наконец птенцы обсохли, отдохнули, расправили длинные неуклюжие ножки. Здорово их так скрючило — в яйце! Теперь отец приближается к гнезду. В клюве у него превкусный крошечный лягушонок: «А ну, малыши, отведайте! Вкусно! Нет, в гнезде не дам. Вылезайте!»

И тонкие ножки неуверенно переступают через край гнезда. Начинается ученье. Начинается жизнь.

В Красную книгу занесён стерх, белый журавль, редкий исчезающий вид. В Окском заповеднике растут белые журавлята. Известно, что яиц у стерха в гнезде два, но журавлят оказывается всегда один. Предполагают, что сильный заклёвывает слабого. В тундре, в Якутии с большим трудом доставали по одному яйцу из гнезда, чтобы второго вывели сами родители. Выведенные из этих яиц журавлята с такой яростью накидывались друг на друга и на молодых серых, что научным сотрудникам Окского заповедника пришлось воспитывать их каждого отдельно. Так же ведут себя и выведенные в заповеднике серые журавлята. Возможно, что на воле родителям серых приходится тоже некоторое время воспитывать их отдельно. Когда подрастут, помирятся.

Учёные надеются, что стерхи вырастут в заповеднике и улетят на зимовку с пролётной стаей серых журавлей. Весной вернутся выводить детей в Окском заповеднике, на своей второй родине. Время покажет.

Трудно увидеть танец журавлей. Но ещё большая редкость весенний танец больших серых цапель. Птицы очень осторожные и танцуют не хуже журавлей, но не в весёлом кругу, а парами отдельно, сами для себя. Это случайно подсмотрел натуралист С. Павлов. Вот его рассказ.

Они с дедом Семёном только закинули удочки в известном деду самом рыбном месте, как на болотинку возле них спустились две самые большие серые цапли.

«Крак», — вопросительно крикнула одна.

«Крень-крень», — успокоила её другая. Оглянулись и, высоко поднимая голенастые, зелёного цвета ноги, рядышком, крыло к крылу, пошли по болоту. Не спеша, как на прогулке взад-вперёд, затем, вежливо поклонившись друг другу, направились в разные стороны. Всё? Нет, только начало. Постояли церемонно, перекликнулись, и вдруг одна, широко раскинула крылья, подпрыгнула, да как пустится в пляс, куда и важность девалась. Вторая не выдержала: пригнула голову на гибкой шее до земли, откинула её на спину, плавно закружилась и вдруг ловко подхватила с земли полусгнивший сучок и грациозно замерла перед подругой.

«То цапля-жених цапле-невесте подарок подносит, — прошептал дед Семён. — Глядите дальше, то ли ещё будет».

Невеста поняла. Грациозно вытянула длинную шею и, как бы в знак благодарности, дважды поклонилась жениху. Бережно, из клюва в клюв, приняла подношение, тихонько курлыкнула — поблагодарила. Отступила и вдруг, точно волна радости её подхватила, опять увлеклась живым потешным переплясом. Но подарок бережно держала в клюве. И, улетая в паре с супругом, подарок унесла с собой».

Из уток у нас гнездятся кряквы и чирки-свистунки. Над головами весной свистят крылья и других уток, но они пролётные. Тут уж не только охотники и браконьеры виноваты: расширяет свои захваты У природы человек. Меньше становится мест, где удобно гнёзда вить, Детей растить. И… мимо, мимо свистят крылья утиные, гусиные, лебединые. Однако кряквы и чирки-свистунки к июню уже прилетели. На пары успели разделиться на зимовке или в полёте и гнёзда сразу вить начинают. Селезень кряквы ярко разукрашен. Наши домашние утки из кряквы выведены и красавцы-селезни наряд дикий сохранили. Прилёт с календарём не сходится. Но гнёзда в июне уже хоть и не очень искусно, а изготовлены. Селезень подруге помогает: правда, не строит, но хоть материал подносит. При этом ярко разукрашенный красавец успевает и за другими утками поухаживать, с женатыми селезнями подраться. Но в основном держится около своего гнезда, охраняет, пока утка кладку кончит и на гнездо прочно усядется. Теперь наши селезни мирно стайками отправляются в дельту Волги, где поглуше и водных зарослей больше. Ведь линяющий селезень почти месяц нелётный, пока новое перо отрастит. С селезнями семейными отлетают и холостые и почему-либо бездетные самки. Дальнейшие заботы о детях — дело матерей.

Матери начинают линять, когда дети подрастут, почти до одной трети полного роста. Утки старательно прячут гнездо в густых зарослях не только от хищников. Случается, что селезень, оставшийся холостым, сгоняет утку с гнезда и бьёт яйца. По-видимому, чаще случалось это, когда была запрещена весенняя охота на селезней с подсадной уткой и холостяков оказалось много. Теперь эта охота разрешена, но строго ограничена.

Гнездо обычно строится вблизи воды. Уходя кормиться, утка тщательно прикрывает яйца пухом из своей грудки. И теплее, и белые яйца хищникам не так в глаза бросаются. Охотников до утиных яиц много. Иная ворона часами сидит на дереве, высматривает, когда утка с гнезда подкормиться пойдёт.

В институте биологии КФАН делали плотики из жердей с кусками пенопласта. На них ставят неглубокие корзины и маскируют их водяными растениями. Плотик ставится на якорь. Подъём воды его не затопит (он поднимается с водой), сенокосилки ему не грозят, и коровы, пасущиеся на берегу, не затопчут. Утки очень охотно устраивают в таких корзинках гнёзда. И утятам не топать до воды по берегу, она рядом.

Наконец, последний утёнок вывелся и обсох под заботливыми крыльями и распушёнными перьями груди. Пушок их при этом смазывается жировой смазкой и не намокает в воде. Наступает ответственный момент — путь от гнезда к воде, если гнездо не у самой воды. На каждом шагу опасность: ворона рада подхватить пуховичка, а болотный лунь и саму мать не помилует. Но вот и вода. Малышей учить плавать не приходится. Осмотрелись, и уже покушать нужно: на растениях всё, что движется, годится: червячок, паучок, а в мелкой воде какая-нибудь водяная живность сама в клюв так и лезет. Утке остаётся за безопасностью следить, вовремя укрыть детей в водяных растениях или на берегу.