Чтение онлайн

— Верно. Мы профессионалы. Только знаешь ли, с мечом против топора суются только сумасшедшие. Правда, твоя дракониха, быть может, не столь безобидна, как ты утверждаешь. Не зря она сюда явилась, когда заподозрила, что тебе грозит опасность.

— Много говоришь, Изя.

— Опять ты права. Решим этот вопрос. Гверн не станет вмешиваться, правда?

— Еще как стану! — Рыцарь также вынул меч из ножен и стал плечом к плечу с Рин, загораживая собой дракона.

Доран расхохотался. Смех душил его с такой силой, что он вынужден был прислониться к вязу и выронил топор.

— Он обезумел? — с тревогой спросил Гверн у Рин.

— Обезумеешь тут… — Доран с трудом поборол очередной приступ хохота. — Рыцарь, защищающий дракона, вместо того, чтоб убивать… дивное зрелище. Но я искренне рад, что ты, наконец, определился.

— Провокатор хренов! — в сердцах бросила Рин.

— Должен же я как-нибудь развлекаться. И заодно сквитаться с тобой за «Изю». Ладно, — он поднял топор и заложил его в ременную петлю. — Пока луна не зашла, прогуляюсь-ка я назад, до полянки с покойниками. Посмотрю, нельзя ли ту чучельную голову всучить Фольксбетту в качестве трофея. Пока, Рин, может, когда-нибудь встретимся. И неважно, как тебя будут звать.

И он бесшумно скользнул в чащу.

— А мы как же? — хмуро спросил рыцарь.

— Да всё так же… Гверн. И почему мужчины придумывают себе такие высокопарные псевдонимы? И такие однообразные. Доран — «странник», Гверн — «изгнанник»… Ты бы еще Алиеном назвался.

— А «Рин» что означает?

— Подумай об этом. А заодно о том, почему я оказалась в вашем королевстве и раздавала такие советы. При следующей встрече скажешь.

— А она будет — следующая встреча?

— Кто знает… — Рин подошла к своей чешуйчатой путнице и положила руку ей на холку. — Вайпер, к счастью, почти не летает. Зато очень быстро бегает. И видит в темноте. — Она взобралась на спину драконихи и повернула в сторону гор.

Рыцарь остался у ручья, глядя, как я исчезаю под большой луной, среди черных деревьев.

Я? В таком невыносимо пафосном сюжете? Да еще с моралью напоследок?

Да, это могла быть я. В одном из бесчисленных отраженнй.

Собственно часть третья

Пускай художник, паразит,

Другой пейзаж изобразит.

И.Бродский

Ударил колокол на ратушной башне, и тут же отозвалась колокольня собора. Нежный перезвон поплыл над узкими улочками и черепичными крышами в теплых весенних сумерках, вместе с облетевшими яблоневыми лепестками, ибо Шпацирен славится своими садами. А сейчас яблони были в цвету, и казалось, город окутан бело-розовей дымкой.

За полгода, что я здесь торчала, мне успели надоесть яблоки во всех их проявлениях.

А ведь поначалу Шпацирен мне даже нравился. Нравились его чистые улицы, благожелательные жители, сады, пироги, сидр и кальвадос. В основном новизной, конечно. Кроме того, мне предоставлялся не такой широкий выбор. После того, как я славно погуляла на Ближнедальнем Востоке и в принципате Ля Мой, у меня наверняка возникли бы там проблемы. И еще большие — в Великом Хамстве, хотя не вижу причин, по которым я бы хотела отправиться в Столовые равнины. Нет, в Столовые меня можно заманить только очень большими деньгами, а таковых никто не предлагал. Напротив, в Волкодавле меня бы встретили радушно. Но открывать там учебное заведение задуманного мною профиля было бы бессмысленно. Также, как в СТГ и в Гонории поскольку восток, юг и север отпадали, я двинулась с западном направлении.

В дверь робко постучали. Я отшвырнула в сторону прошлогодний альманах «От Бельтайна до Саманна», который перелистывала от нечего делать, вернула в стоячее положение табличку «Директор» и крикнула: «Войдите!» Увы, посетителем оказался не потенциальный клиент, а посыльный судебной палаты.

— Извините, мадам, — пролепетал он, — вот… — Глянув на пергамент, подсунутый мне на стол, я рыкнула:

— Я уже заполняла анкету!

— Извините, мадам… Они говорят, при апелляции снова нужно… а я человек маленький…

— Ладно, — смягчилась я. — Оставь, я после занесу.

Посыльный шмыгнул за дверь, а я с тоской подперла голову рукой.

Итак, полгода я торчу в Шпацирене, трачу деньги на аренду помещения, и время — на бесконечную тяжбу с криптоуниверситетом, обвиняющем меня в посягательстве на его права и привилегии.

Я вовсе не собиралась этого делать. Более того, я специально искала город, в котором не было бы университета, и отчасти поэтому мой выбор пал на Шпацирен. Но оказалось, что университет в Шпацирене имеет приставку «крипто», и ни в одном официальном реестре учебных заведений Ойойкумены не значится. Изучались там исключительно криптодисциплины. Самым старым и почтенным был факультет криптоистории, затем к нему прибавились факультеты криптокосмографии, криптофилософии, а в прошлом году с большой помпой открылся факультет криптомедицины. Главной удачей криптоученых было доказательство того, что в действительности всё обстоит не так, как на самом деле. И главным требованием к преподавателям было не иметь специального образования в избранной сфере деятельности. Ректором криптоисторического факультета был бывший мясник, криптокосмография была открыта аптекарем, криптофилософию нес в массы бывший ландскнехт, а криптомедицину — судебный писарь.

Поскольку я, как все они, в университетах не обучалась, а намеревалась чему-то учить, то мое появление в Шпацирине было сочтено проявлением злостной конкуренции, и не успела я поместить на дверях арендованного дома вывеску «Школа выживания для принцесс», как на меня тут же подали в суд.

Городские власти в этой тяжбе приняли мою сторону. ца состояние современной науки им было в высшей степени наплевать, но местные купцы и цеховые старшины, видя, что их детишки, сбитые с пути истинного примером своих профессоров, пренебрегают солидными и выгодными профессиями, не слишком обожали обитель тайного знания. Вдобавок, криптоуниверситет постоянно клянчил у магистрата деньги, а я — нет.

Но профессура криптоуниверситета не унималась.

Всё это можно было бы легко перенести, если б от школы был какой-то толк. Не стоит говорить о тех, кто не в ладах с правописанием, путает выживание с вышиванием, и уходит отсюда с воплями: «Обман!» Но принцессы, а также дюшессы, виконтессы и прочие благородные девицы, которых в этих краях было — пруд пруди, не желали ничего знать о выживании, хотя постоянно во что-то вляпывались. Уж, казалось бы, чего проще — научись и выбирайся из всех неприятностей сама. Нет, все хотят идти по пути наименьшего сопротивления. Намедни одна приходила и спрашивала, что сделать, чтоб за ней приехал принц на белом коне. Почему-то этот конь меня особенно взбесил, и я ответила, что на белом коне приедет только смерть, когда наступит полный Армагеддец. А в природе белые кони — это поседевшие с возрастом светло-серые. Она расплакалась и заявила, что такого про коней ей никто не говорил. А если б я ей сказала то, что знаю о принцах…

Ладно, не будем отвлекаться. Я придвинула пергамент и макнула перо в чернила.

Происхождение. Самых благородных кровей. Копия анализа крови, заверенной городским нотариусом Шпацирена, а также доктором медицины Айроном Мэйденом, прилагается.

Образование. Домашнее.

Предыдущее место работы. Военная Академия им. Скатах.

Вероисповедание. Ортодоксальная пофигистка.

Судимости. Не имею.

Это была чистая правда. Я, конечно, как все приличные люди, попадала в темницы, но всякий раз без суда и следствия.

Вопросов в анкете было много, и я решила последовать мудрому правилу «Отложи на завтра то, что неохота делать сегодня», а пока что пойти поужинать. Первое время в Шпацирене я нанимала кухарку, но когда стало ясно, что кормить контингент учащихся не придется, я ее уволила.

Заперев дверь на ключ, я чинной походкой двинулась по улице. Смеркаться только начинало, и фонарей пока не зажигали.

На воротах больницы милосердной Лады Самаритянки красовался свежий плакат, изготовленный в университетской типографии.