Чтение онлайн

— Ты можешь достаточно легко это выяснить. Спроси у Фейт Трубоди. Но я не понимаю, что...

— Это объяснило бы два всплеска, которые я слышал. Примроуз сталкивает Нанту в бассейн. Нанта быстро подплывает к девочке, хватает ее за лодыжки, втаскивает в воду (всплеск номер два) и душит, держа ее голову под водой.

— Думаю, что Примроуз убежала бы, столкнув Нанту в бассейн.

— Нет, если она хотела узнать, умеет ли Нанта плавать.

— Но нельзя душить ребенка из-за того... Ты имеешь в виду, что Ианта внезапно потеряла голову от гнева?

— Это не самый важный вопрос.

— А что?

— Почему Примроуз хотела знать, умеет ли Ианта плавать?

— Понятно. Но, конечно, все это основано на нашей шаткой идее, что...

— Знаешь, в этом деле что-то не так. Тут все слишком кстати. Психически неуравновешенная женщина, сброшенная в бассейн девочкой, топит ее, затем в приступе раскаяния сама бросается за борт...

— Не вижу, что тут не так.

— Ианта уже некоторое время угрожала самоубийством. Она приходит на лекцию, выглядя, как смерть. Это еще один шанс разоблачить недостатки bete noire{30} — Джереми Стрита. Вместо этого она тяжело вздыхает и через десять минут ускользает. Это предполагает, что, будучи более не в силах терпеть тяготы жизни, она намерена покончить с ней. Но если Ианта в тот момент решила убить себя, почему же 'она позволила себе отвлечься на слова Примроуз? Это не имеет смысла.

— Пожалуй. Ну, если ее убили, мы знаем, по крайней мере, одного человека, который не мог это сделать.

— Кто же это?

— Bete noire. Он ведь читал лекцию до половины десятого, верно?

— Да, разумеется.

Питер и Фейт сидели на солнечной палубе под мостиком, прислонившись спинами к фальшборту. Подходя к ним, Найджел подумал, что они похожи на двух молодых зверьков, жмущихся друг к другу от холода или страха. Питер вежливо поднялся, но бросил на Найджела вызывающий и одновременно настороженный взгляд.

— Приготовили наручники? — буркнул он.

•— Почему вы об этом спрашиваете?

— Меня подслушивали, когда я угрожал мисс Эмброуз, и она исчезла. Что и требовалось доказать.

— Не будь ослом, Питер,— нервно сказала Фейт.

— Вы убили мисс Эмброуз? — осведомился Найджел.

— Ну знаете!— Питер Трубоди вновь заговорил топом школьного дежурного, шокированного нарушением правил.

— Тогда не путайтесь у меня под ногами. Мисс Трубоди, Ианта когда-нибудь пользовалась в школе плавательным бассейном?

Фейт открыла рот, продемонстрировав острые передние зубы.

— Что за странный... Насколько я знаю, нет. А что?

— Подумайте как следует. У вас никогда не было причины считать, что она умеет плавать?

— Никогда. Она вообще не принимала участия в наших играх — очевидно, презирала их. Она все время протестовала против методов, превращающих нас в подобие мальчиков. Ис знаю, почему это ос так раздражало. Наверное, потому что она сама не годилась для спорта. Только представьте себе Бросс с хоккейной клюшкой!

«Так вот оно что,— подумал Найджел.— Ребенком Ианта не смогла завоевать сердце отца, добившись успехов в спорте, став «подобием мальчика». Поэтому она так возражала против спортивных игр. Тем не менее она могла научиться плавать в детстве. В итоге мы вернулись туда, откуда начали. Только почему она сказала мне: «Я не умею плавать»? Почему не «я не люблю плавать»? Еще один маленький, назойливый, возможно, незначительный вопрос...»

Мысли Найджела прервала Фейт, шепнувшая брату- близнецу:

— Почему бы тебе не рассказать ему?

— Какой смысл? Очевидно, я ошибся. В конце концов, она пошла на лекцию — я видел ее поднимающейся на шлюпочную палубу.

— Но для миссис Блейдон это был очень странный поступок.

— Не будь такой занудой, Фейт. Это только тогда выглядело странным. К тому же не забывай, что я находился на большом расстоянии. И я тогда не знал, что у Эмброуз солнечный удар,— это все объясняет.

— Я думаю...

Брат и сестра продолжали спорить вполголоса, очевидно, позабыв о Найджеле, который чувствовал, что эта дискуссия уже имела место ранее, но до сих пор не привела к согласию.

— У меня сверхъестественно острый слух,— улыбаясь, заметил он.— О чем речь?

— Я говорю Питеру,— начала Фейт,— что во время расследования преступления любой факт может оказаться полезным.

— В высшей степени справедливо.

— И когда что-то выглядит странным...

— Фейт, я категорически запрещаю тебе...

— Да не будь ты таким напыщенным!— беззлобно воскликнула девушка.

— Я скажу тебе кое-что насчет расследования,— продолжал Питер.— Полиция всегда тратит время на полоумных и любопытных, которые вылезают с нелепыми теориями и незначительными фактами.

— Тоже верно,— заметил Найджел. Но решить, незначительный это факт или нет, может только тот, кто ведет расследование.

— То, что произошло вчера днем, не может иметь отношение к делу,— упрямо заявил Питер. Потом он покраснел, внезапно став гораздо моложе.— Кроме того, эго не только мой секрет. Есть вещи, о которых джентльмен не может рассказывать.

— Но мне ты рассказал,— хихикнула Фейт.

— Ты — другое дело. Ты всего лишь моя приставучая сестра.

Они стали возиться, как щенки, щекоча друг друга. Найджел отошел от них, но сделал в уме заметку расспросить Питера позже. Сейчас ему предстояла беседа с несчастным мистером Челмерсом, которой Найджел искренне боялся.

Дисциплина, свойственная его профессии, сделала отца Примроуз хорошим свидетелем. Во всяком случае, он не смешивал разум с эмоциями и держал себя в руках. К несчастью, относительно событий вчерашнего вечера ему было нечего добавить. Его слегка удивило то, что Примроуз ушла с лекции, так как ее интересовала тема сообщения Джереми Стрита, но родители никогда не заставляли девочку подчиняться излишне строгим правилам. Челмерсы решили, что ей, очевидно, захотелось спать и она пошла в каюту и легла, но когда Примроуз не присоединилась к ним после лекции и ее не оказалось в каюте, мать девочки забеспокоилась, и они стали разыскивать ее на палубе, в салонах и читальне.

Найджел изучал человека, сидевшего напротив него в каюте первого помощника. Невысокий мужчина с гладко выбритым лицом и лбом, плавно переходящим в тянущуюся до макушки лысину; взгляд его мягких глаз был внимательным и в то же время слегка рассеянным. Это был взгляд психоаналитика, прислушивающегося к интонациям, полутонам и оттенкам голосов своих пациентов и самого себя.

— Какой она показалась вам за обедом? — спросил Найджел, словно нащупывая выключатель в непроглядной дезориентирующей тьме этого дела.— Она не проявляла, скажем, признаков страха или возбуждения?