Чтение онлайн

— Конечно.

— Тогда попросите об этом капитана. Я хочу, чтобы тамошние власти пошарили вокруг пляжа, который вы рекомендовали миссис Блейдон.

— Пошарили вокруг?.. Но зачем, мистер Стрейнджуэйз? — Выражение смущения и испуга на лице администратора круиза было почти комичным.

— Они должны обыскать маленький залив, его побережье, гавань, и тропинку. Нужно искать улики, Никки, которые оставил убийца.— Никки смотрел на Найджела так, будто тот обладал дьявольским могуществом.— Только сначала разыщите епископа Солуэйского и попросите его подняться сюда.

Никки удалился, почесывая поросший голубоватой щетиной подбородок. Найджел подобрал заявления, написанные Питером Трубоди, Айвором Бентинк-Джоунсом и самим Никки. Вместе с Джереми Стритом и Фейт Трубоди, которые уже предоставили ему информацию, это были люди, имеющие, как знал или подозревал Найджел, мотивы для убийства Ианты Эмброуз.

Питер заявлял, что вчера вечером, начиная с без четверти девять, находился вместе с семьей в переднем салопе. Он оставался там до начала танцев, за исключением пары минут — Питер не мог указать точное время,— когда сестра попросила его принести из ее каюты меховую накидку. Потом он танцевал или разговаривал у бара с миссис Блейдон до половины одиннадцатого.

Айвор Бентинк-Джоунс — его почерк выглядел мелким и неразборчивым в сравнении с размашистыми каракулями Питера — писал, что с конца обеда и до четверти десятого находился в баре на задней палубе. Потом он спустился за чистым носовым платком, так как вытер своим брюки, на которые расплескал какую-то выпивку. «Затем я видел, как администратор круиза входил в каюту миссис Блейдон при обстоятельствах, которые я уже вам изложил, о чем готов заявить под присягой». После этого эпизода Бентинк-Джоунс поднялся на палубу подышать воздухом перед танцами. Потом он находился в переднем салоне.

Заявление Никки было более витиеватым и менее точным. Около без десяти девять он поднялся на шлюпочную палубу посмотреть, все ли готово к лекции. Обязанности потребовали его присутствия и в других частях корабля. В четверть десятого он пришел в каюту миссис Блейдон, нарвался на сопротивление, удалился зализывать раны и приводить себя в порядок и появился в переднем салоне между двадцатью пятью минутами и половиной десятого.

Три заявления выглядели безупречными. Конечно, следует проверить, действительно ли Фейт посылала Питера за накидкой. Информация Бентинк-Джоунса о пролитой на брюки выпивке показалась Найджелу чрезмерным усердием, но в тот момент он не мог намереваться убить Примроуз Челмерс, так как не знал, что она ускользнула с лекции до ее окончания.

Эпизод с Никки и Мелиссой все еще казался странным. Почему, зная, что лекция должна кончиться в половине десятого, она назначила ему свидание на девять пятнадцать — всего за четверть часа до ожидаемого возвращения ее сестры? Что бы ни думать о Мелиссе, она не была шлюхой, быстро справляющейся со своими обязанностями. Может ли быть, что она вообще не назначала этого свидания, что Никки видел ее входящей в каюту и решил попытать счастья? Говоря по совести, поощрений он получил вполне достаточно.

Размышления Найджела прервал приход епископа Солуэйского.

— Не уходите, Никки.— Найджел повернулся к епископу.— Не поможете ли вы мне, сэр? Никки собирается связаться с Калимносом по радиотелефону. Не могли бы вы при этом присутствовать?

Архиепископ выглядел не менее озадаченным просьбой, чем Никки.

— Вы понимаете по-гречески,— продолжал Найджел,— а я просто хочу быть уверенным, что сообщение... э-э... не искажено.

— Боже, благослови душу мою!— Епископ бросил проницательный взгляд на Никки, который стоял с открытым ртом, словно оперный тенор перед исполнением большой патетической арии.— Хорошо. Что за сообщение?

Найджел объяснил ему.

Была ровно половина двенадцатого. Пассажиры с добровольными показаниями так и не явились, поэтому Найджел собирался приступить к следующему интервью, которого боялся и от которого одновременно зависел. Разыскав доктора Планкета, укрывшегося в своей смотровой, он спросил, можно ли сейчас переговорить с миссис Блейдон.

— Ну, я сказал «в полдень», но не думаю, чтобы полчаса имели значение. Хотя боюсь, что вынужден настаивать на моем присутствии. Она моя пациентка и только что перенесла тяжелое потрясение.

— Разумеется, вы можете присутствовать. Я постараюсь быть как можно более кратким.

Доктор вошел в каюту Мелиссы первым. Затем он высунул голову и поманил Найджела.

В каюте было душно и стоял тяжелый запах одеколона, хотя электрический вентилятор работал на полную мощность. Иллюминатор был прикрыт парусиновой занавеской, превращающей дневной свет в сумерки. Это была одна из самых дорогих кают на «Менелае», с двумя кроватями вместо верхней и нижней коек. На одной из них лежала женщина, поддерживаемая подушками; одра ее смуглая рука лежала на стеганом одеяле, другая поддерживала красивую голову, наполовину прикрытую желтым шелковым платком. Найджел подметил, что несмотря на горе она инстинктивно приняла привлекательную позу. Как всегда, на ее лицо был умело наложен слой косметики, но черты, казалось, стали более грубыми из-за перенесенного испытания.

— Хорошо, что вы согласились повидать меня,— заговорил Найджел.— Пожалуйста, примите мое сочувствие. Для вас это было страшным потрясением, и я постараюсь тревожить вас как можно меньше. По крайней мере, это может избавить вас от расспросов в полиции, когда мы прибудем в Афины.

— Садитесь, мистер Стрейнджуэйз... Найджел, если вы позволите мне называть вас так.— Слабым жестом руки, лежащей на одеяле, она указала на другую кровать.— Милый доктор...— ее взгляд переместился на доктора План- кета,— ...сказал, что вы знаменитый детектив. Никогда бы не подумала. Ну, о чем вы хотели меня спросить?

Найджел обратил внимание, что горе придало женщине спокойное достоинство, которое она не проявляла во время их краткого знакомства; мелькавшие ранее черты озорной девчонки теперь полностью исчезли.

— Когда вы в последний раз видели вашу сестру?

— Вчера вечером после обеда. Я принесла ей виноград.

— В каком она тогда была состоянии?

— Ну, Ианта была очень молчалива. Но она сказала, что головная боль уменьшилась и ей удастся пойти на лекцию. Мне показалось, она не хочет, чтобы я оставалась с ней, поэтому минут через десять я поднялась в салон.

— У вас не создалось впечатления, что она... ну, думает о том, чтобы покончить счеты с жизнью?

— Конечно пет! Я бы никогда не оставила ее, если бы... Я имею в виду, она выглядела не более подавленной, чем обычно. По правде говоря, я начала сомневаться, что она когда-либо была серьезной, говоря о самоубийстве.

— Можете вы для протокола сообщить мне обо всех ваших передвижениях? Вы поднялись в бар?

— Да. Я выпила, а потом спустилась сюда, чтобы переодеться для танцев.

— В какое время это было?