Чтение онлайн

Жан-Пьер протянул газету из нескольких листов, с первой страницы которой на Софью глянула Зоя Сергеевна. Она мало изменилась. Такая же худенькая, немного грустная и усталая, но с твердым решительным взглядом особы из высшего света, которая привыкла командовать и распоряжаться. Она еще не утратила былой привлекательности и наверняка точно знала, чего хочет от жизни.

Ну никак эта железная леди не могла стать самоубийцей!.. Молодец, Софья, умеешь себя подбодрить.

– Последняя ее фотография. Она сделана в первый день круиза службой безопасности для базы данных лайнера.

– И вы потом не фотографировались?

– Зое Сергеевне больше нравится, когда я ее рисую. Сегодня уже 15 сентября. И ни одного отклика, что ее кто-то видел. А если и видели, не хотят становиться свидетелями. В следующей газете я объявил о вознаграждении за любые сведения о ней. И снова ничего. Такое ощущение, что ее вообще нет на корабле. Из пяти с лишним тысяч отдыхающих и обслуги не нашлось ни одного, кто мог бы хоть что-то сообщить.

– Жан-Поль, ты же бывший мент. Что ты сам-то об этом думаешь?

– Я стараюсь вообще не думать. Просто с тех пор постоянно хожу везде и ищу ее. Если начинаю задумываться, все представляется настолько безнадежным, что… Я был вынужден сообщить полиции, что Зоя Сергеевна четыре месяца назад потеряла сына. Они тут же сделали вывод, что она могла покончить с собой, бросившись за борт. Ее объявили без вести пропавшей.

– Неужели на лайнере нет сигнализации, которая бы срабатывала в случае падения человека за борт?

– Есть. Капитан говорил, что лайнер оборудован специальными интеллектуальными оптическими и термальными видеокамерами, которые осуществляют непрерывное наблюдение за наружными деталями судна. Зарегистрированные видеоизображения в реальном времени передаются в центральный офис службы безопасности и отслеживаются вместе с другими камерами. Всего на борту около семисот разных камер.

– И ни одна не среагировала на падение за борт человека?

– Ни одна. Капитан оправдывает это тем, что система еще отлаживается, поэтому полностью на нее надеяться не приходится: много случаев ложной тревоги. Сигнализация срабатывает даже из-за отражений луны и солнца. Или реагирует на пролетающих возле судна птиц. Не говоря уже о волнах, которые поднимались в ту ночь до борта из-за начавшегося шторма. Могли отвлечься на несущественное, пропустив главное. Капитан также допускает, что во время шторма ее могло смыть волной. В любом случае она погибла из-за собственной неосторожности.

– Ты тоже так считаешь?

– Не знаю, что и думать. Зоя Сергеевна в последний месяц очень изменилась. Словно поверила, что все еще может быть хорошо. Но когда Ольга, дочь Северова, заявила, что ни за что на свете не признает ее бабушкой, снова замкнулась в себе, словно душой окаменела.

От упоминания о единственном и неповторимом у Софьи больно сжалось сердце: ну почему она сейчас не рядом с ним?! Что она делает здесь, где уже все решено без нее и аккуратно разложено по полочкам, чтобы на круизную компанию и тени подозрения не упало?

Все шито-крыто. И никто никого разыскивать не собирается, раз появились сведения о нестабильной психике пропавшей пассажирки. Может, она специально купила тур, чтобы свести счеты с жизнью? Тогда при чем здесь, спрашивается, круизная компания? Разве уследишь за всеми желающими поплавать в одиночку без свидетелей и спасательных жилетов? Вот и записали ее в самоубийцы.

– Ничто уже больше не могло заставить ее радоваться, – продолжал Жан-Пьер свою грустную историю. – Я даже начал опасаться, что снова теряю любимую. Но она вдруг предложила это кругосветное путешествие. Врачи ухватились за ее инициативу и посоветовали как можно скорее отправиться в круиз. Больше всех, конечно, радовался я… И тут такая трагедия. Просто голова кругом.

– Кто выбирал маршрут?

– Зоя Сергеевна. Она сказала, что свободные сьюты на ближайшее время оказались только на этом круизном лайнере. Обычно все самое лучшее разбирают заранее. За полгода, год.

– За время путешествия вы с кем-нибудь познакомились?

– В нашем элитном закутке довольствуются лишь вежливыми приветствиями и лучезарными добродушными улыбками. Все остальное будет расцениваться как нарушение установленного порядка. Видишь ли, верхние носовые палубы – это лайнер на лайнере, оазис для богатых гостей, которые мечтают о покое, уединении, исключительном сервисе и всех доступных за деньги привилегиях. Где все удовольствия без ограничений, где все бесплатно и безлимитно.

– И что же это за удовольствия? – поинтересовалась Софья, удивляясь, как же вкусно обо всем рассказывает Жан-Пьер самым занудным тоном.

– Отдельные а-ля-карт рестораны, панорамная лаунж-зона для отдыха и релаксации среди пальм и цветов, собственный бар, солнечная открытая палуба с бассейном, джакузи и солярием. В общем, куча всего. Да ты и сама увидишь, тебе как детективу предоставлен доступ в вип-зону.

– Ты думаешь, у меня будет время для всего для этого?

– Не думаю. Эти удовольствия только для отдыхающих. А ты на лайнере затем, чтобы найти Зою Сергеевну. Ты здесь такой же работник, как официанты, повара, охранники и стюарды, которым приходится вкалывать по десять часов в сутки, а то и больше. Но отдохнуть ты сможешь. Когда выполнишь свою работу. Надеюсь, без обид?

– Разумеется. Тогда зачем мне все эти подробности о жизни сливок общества?

– Для расследования. Может, что-то да пригодится: знания за плечами не носить. Так вот, ты попала в роскошный яхт-клуб для избранных, куда непосвященным вход строго воспрещен. Здесь все чинно и благородно, все хотят сохранить приватность. Никто ни к кому в друзья не набивается, панибратски себя не ведет, потому что так не принято. Богатые хранят свои тайны при себе, а скелеты – в личных секретных шкафах.

«А если шкафов не хватает, – съязвила мысленно Софья, у которой излишне слащавый рассказ о сильных мира сего уже набил оскомину, – то скелеты начинают вываливаться вместе с так бережно хранимыми тайнами. – Какой же ты, Жан-Пьер, бываешь занудливым! Прямо как те сливки, среди которых ты себя уже чувствуешь своим. А может, ты и в самом деле помог своей старушке испариться, чтобы наконец стать полностью свободным и независимым?»

– Вип-персоны не любят, когда их беспокоят, а потому сближаться ни с кем не торопятся. В основном это американцы и англичане со своими женами. Или с чужими: кто их разберет. Кроме нас с Зоей Сергеевной здесь отдыхает еще одна русская пара. Скорее всего, муж и жена. Они сегодня сидели в ресторане за отдельным столиком, чуть левее от нас. Он – элегантный брюнет с проседью, она – самая обычная блондинка, каких вокруг тьма тьмущая.

– Довольно любопытное видение для художника.

– Какое положено. Мне интересны лишь необычные персоны, но никак не посредственности. Даже странно, что они вместе. Неосознанно чувствуется какая-то фальшь.

– Ну-ну! Это в тебе заговорил оперативник.

– При чем здесь это?

– А при том, что после исчезновения Зои Сергеевны ты смотришь на всех уже менторским взглядом. Раньше эта дамочка тоже казалась тебе серой молью?

– Слушай, что ты ко мне пристала с какой-то ерундой?

– И вовсе не ерунда. У тебя дама сердца пропала, а ты вон невзрачных молей разглядываешь.

– Да не разглядывал я ее! – разозлился Жан-Пьер. – Просто к слову пришлось.

«Ну да, и к взгляду тоже, – подумала Софья. – И чего так психовать? Радоваться надо, что глаз наметан, а ум автоматически делает выводы. Сейчас любая мелочь в пользу пойдет».