Чтение онлайн

В течение первой половины дня 28 июля в результате совместных героических усилий батальона Фирсова и автоматчиков 30-й мотострелковой бригады, поддержанных огнем танкистов и артиллеристов, удалось завершить форсирование реки Орс. Первой форсировала реку рота автоматчиков старшего лейтенанта Николаева. В этом бою смело и инициативно действовал комсорг роты Вадим Очеретин. Перебравшись на южный берег реки, он помог саперам навести переправу для танков. Когда мост был готов, первым на противоположный берег переправился танковый взвод лейтенанта Дикого»{146}.

21.00. 30 мсбр с 299 минп, развернувшись на рубеже Казанский — Лучанский, под прикрытием танков 197 тбр вступила в бой за овладение переправами на р. Орс на участке Бессоновский, Дулебино.

Противник, имея впереди водную преграду и господствующие высоты, заранее подготовил прочную оборону: окопы, ДЗОТы, минные поля и местами траншеи. Передний край был насыщен среднекалиберной артиллерией.

Личный состав шел в атаку смело и решительно, но, не имея боевого опыта, недостаточно использовал местность, слабо маневрировал на поле боя. Вследствие этого подразделения корпуса часто несли неоправданные потери.

Причиной того, что противнику удавалось задерживать наступление наших частей, было и то положение, при котором управление в бригадах было недостаточно организованным, связь штабов бригад с батальонами имела перебои.

В результате этого корпус получал информацию с опозданием, и командир корпуса был вынужден со своей оперативной группой следовать за боевыми порядками передовых бригад.

Недостатком первого дня наступлении корпуса было и то, что бригады, обогнав боевые порядки 6-го гвардейского мехкорпуса, не имели достаточно времени, чтобы провести разведку, и наступали с ходу.

О событиях этого первого боевого дня корпуса мы узнаем из мемуаров командующего 30-м Уральским добровольческим танковым корпусом генерал-лейтенанта Г.С. Родина:

«27 июля в район деревни Гремучее приехали командующий фронтом генерал-полковник В.Д. Соколовский и член Военного совета генерал-лейтенант Н.А. Булганин. Лил дождь, и моя машина с трудом шла по раскисшей, грязной дороге. Еще издали я заметил, что на худощавом лице командующего лежит печать большой озабоченности и сосредоточенности, глубоких размышлений и усталости.

Командующий попросил доложить обстановку, интересовался настроением бойцов и командиров, боеготовностью частей, нашей осведомленностью о противнике. Я сообщил, что корпус готов к выполнению боевой задачи.

— Это хорошо, — заметил В.Д. Соколовский, обращаясь к карте. Было заметно, что командующий серьезно обеспокоен. Перед нашим корпусом стояла задача: войти в прорыв на участке 11-й гвардейской армии. Затем предполагалось, перерезав вражеские коммуникации, выйти на линию Хотынец — Нарышкино — Бунино. Это создавало условия для окружения орловско-болховской группировки врага.

Однако, предвидя удар в направлении на Брянск, гитлеровское командование срочно перебросило в район Болхова танковую дивизию СС «Великая Германия». Перед фронтом нашего корпуса стояли также офицерский добровольческий батальон, 25-я механизированная и 18-я танковая дивизии, а также ряд инженерных, артиллерийских и других частей и соединений. Кроме того, по данным нашей разведки, противник мог в любое время бросить в бой более четырех танковых, механизированных и пехотных дивизий, находившихся в резерве. (Курсив мой. — Е. Щ. Примечание автора. В этом выделенном мною абзаце много неточностей. В частности, Г.С. Родин относительно «Великой Германии» допустил те же ошибки, что и И.Х. Баграмян. Теперь насчет резервов. К тому времени все резервы противник уже использовал. Они были введены в бой немецким командованием для отражения наступления танковой группы Баданова, в которую входил и 30-й УДТК. Об офицерском добровольческом батальоне мне ничего не известно. Вероятно, Родин имел в виду отдельные гренадерские батальоны из группы Мантойфеля, предназначенные для борьбы с танками и вооруженные фаустпатронами. Ранее они в составе XXXXI корпуса вели боевые действия на юге Орловского плацдарма, а затем были переброшены вместе с танковыми дивизиям этого корпуса к северо-западу от Болхова.)

Начавшие наступление воины 6-го механизированного корпуса сбили противника на рубеже Лучки — Столбчее, но, продвигаясь в направлении Прилепы, Лунево, встретили ожесточенное сопротивление гитлеровцев и сумели пройти не более четырех километров. Медленное продвижение беспокоило командующего фронтом. Он приказал в 16.00 27 июля ввести в бой 243-ю танковую бригаду подполковника В.Н. Приходько, чтобы общими усилиями преодолеть реку Орс. А через полчаса приказал ввести в бой и остальные части генерала Баданова.

Этот ввод решено было осуществить по двум маршрутам. 243-я Пермская танковая бригада с частями усиления шла в направлении населенных пунктов Лучки, Дулебино, Рожково, Локна, Бунино с задачей выйти на рубеж Алексеевка — Селихово. 244-я Челябинская танковая бригада шла следом с целью выйти в район ж.-д. платформы Беднота.

В ходе отражения контратаки противника в этом районе совершил подвиг стрелок-радист 244-й танковой бригады подполковника М.Г. Фомичева — сержант Дмитрий Николаев.

Когда его танк подбили, он занял удобную позицию и метко разил врага из автомата. Гитлеровцы решили взять смельчака живым. Николаев отстреливался до последнего патрона, а когда закончились боеприпасы, гранатой подорвал себя вместе с окружившими его врагами.

197-я Свердловская танковая бригада двигалась по маршруту Рогозина, Пально, Хотетово, Борилово, Злынь, Парамонове, Нарышкино. А 30-й мотострелковой бригаде с 299-м минометным полком ставилась задача выйти в район населенных пунктов Апраксине и Ледно.

Первый удар уральцы нанесли по вражеским укреплениям на реке Орс. Гитлеровцы ответили контрмерами. Все вокруг загудело и застонало. Казалось, разбушевался могучий вулкан. Поля накрыли черные облака дыма и смрада. Через них не могли пробиться даже лучи солнца. Пылали деревни. Над головой с диким воем носились десятки фашистских самолетов.

Попытка танкистов преодолеть водную преграду с ходу не удалась. Она была повторена утром 28 июля. Несколько часов длился ожесточенный бой. Гитлеровцы оказали яростное сопротивление. Однако к середине дня фашистские заслоны были сбиты. Первым преодолел реку вброд мотострелковый батальон 197-й танковой бригады под командованием капитана В.Я. Фирсова. Батальон штурмом взял деревню Дулебинскую, причем сам комбат в этом бою уничтожил 15 гитлеровцев. Одновременно третий батальон 30-й мотострелковой бригады под командованием капитана Я.Д. Гацуляка овладел северной окраиной деревни Струково.

Неожиданно в штаб корпуса поступило донесение, в котором говорилось, что против наших танков немцы применили самоходные торпеды весом около двухсот килограммов каждая. Их прятали в высокой траве и направляли на цель с помощью электро- или радиоуправления. Вначале наши танкисты не знали, что это за штука, и, видя, что она не открывает огня, таранили ее мощной броней «тридцатьчетверки». За это экипаж платил своей жизнью [36] .

Были приняты экстренные меры, и секрет «нового» оружия стал нам известен. Специальным приказом всем экипажам мы запретили таранить управляемые торпеды. Их следовало расстреливать. Полный эффект достигался и в том случае, если перерезался провод, тянувшийся за торпедой сзади. Уже через несколько дней все наши воины в точности выполняли этот приказ, и очередная фашистская авантюра лопнула как мыльный пузырь.