Крупнейшее танковое сражение Великой Отечественной. Битва за Орел
Шрифт:
Фашисты предприняли серию новых яростных контратак и ценой больших потерь сумели добиться некоторого успеха. Однако дружным концентрированным ударом воины капитана Фирсова вновь овладели переправой и к вечеру заняли деревни Бессоновскую и Дулебино. Развивая успех, 30-я мотострелковая бригада расширила плацдарм и обеспечила переброску танковых частей через реку. Уральцы с небывалым упорством и храбростью дрались за каждый метр родной земли, показывая чудеса героизма, мужества, взаимной выручки и беззаветной преданности Родине.
Дважды переходила из рук в руки деревня Струково. За ее освобождение сражалась рота, которой командовал старший лейтенант Гайко. Ворвавшись в траншеи врага, бойцы завязали рукопашную и уничтожили немало фашистов. Гитлеровцы бросили сюда подкрепление.
На помощь нашим пришел со своим резервом командир батальона капитан Я.Д. Гацуляк. Сам комбат разил фашистов огнем и прикладом автомата. В этом бою он получил девять ранений, но покинул боевые порядки лишь тогда, когда силы оставили храбреца.
Тяжелораненый капитан Гацуляк умирал на руках своих бойцов. Он просил командование отметить правительственными наградами своих воинов и называл их по именам.
В числе тех, кого назвал бесстрашный комбат, была Женя Безгодова, санитарный инструктор, комсомолка, бригадир одного из свердловских заводов. Она действительно заслуживала награды. В жестоком бою был ранен командир. Услышав его стоны, отважная девушка бросилась на помощь. Фашистский солдат открыл по ней огонь. Женя была ранена, но не отступила»{147}.
Второй день наступления танкистов Баданова на Бориловском направлении ощутимых и желанных результатов не принес.
Итак, в этот день советское командование ввело в боевые действия все соединения ударной группы Баданова.
Учитывая незначительные потери первого дня сражения, в бой вступило около 700 танков и самоходно-артиллерийских орудий.
В течение дня войска Баданова вели упорные бои с 10-й и 25-й моторизованными и 9, 18, 20-й танковыми дивизиями противника, имея перед фронтом наступления, кроме мощной противотанковой обороны, сильно пересеченную местность и свыше 300 танков и самоходно-артиллерийских орудий противника.
Таким образом, на участке 17—20 км в боевые действия было втянуто более одной тысячи единиц бронетехники.
К исходу дня советские танкисты, «прорвав оборону противника, преодолевая его сопротивление, вышли на рубеж Ветрово — Войново — Шарихино и далее северный берег реки Орс»{148}. Если быть точнее, то эта прочная оборона врага была «прогрызена» лишь на отдельных участках. В целом небольшая речонка, но с глубоким каньоном и в отдельных открытых местах с болотистой поймой стала для наших танкистов в эти два дня непреодолимой преградой.
Попытаемся ответить, почему так случилось.
К началу операции, уже точно зная, что на данном направлении с целью прорыва обороны, окружения болховской и отсечения орловской группировок движется наша танковая армада, немецкое командование из глубины на передний край подтянуло свои подвижные резервы — в частности штурмовые противотанковые дивизионы, которые усилили своим присутствием узловые опорные пункты.
Даже с вводом свежего корпуса уральских танкистов, насчитывающего 225 стальных машин, ситуация во второй день не изменилась — перелома не произошло.
Следует иметь в виду, что командующий войсками 4-й танковой армии генерал Баданов, так же как и командующие корпусов, вводили соединения по частям, оставляя в резерве соответственно корпус или бригаду. В первый день не участвовали в боях 30-й танковый корпус и 16-я гвардейская мехбригда.
Командование всех уровней (армейское, корпусное и бригадное) было ориентировано на вхождение в прорыв. На деле же получилось так, что соединениям группы Баданова приходилось «прорывать оборону врага с ходу».
Танкисты и мотострелки, штурмовавшие первый рубеж обороны врага, оказались абсолютно не защищенными с воздуха. Наша доблестная авиация появлялась над полем боя лишь изредка. Немецкое командование, чувствуя «нависшую угрозу выхода наших частей на большак Болхов — Карачев, вызвала свою авиацию, которая группами в 12—25 машин непрерывно бомбила наши боевые порядки».
Сказывался недостаточный опыт организации и взаимодействия в боевых действиях столь огромного масштаба, в которых участвовали артиллерийские, мотострелковые и танковые части.
Недостатком первых дней наступления было и то, что разведотделы штабов не имели достаточно времени, чтобы провести разведку, и наступали на противника практически вслепую — с ходу и прямолинейно, не используя маневр — необходимый в бою тактический прием.
В результате «в течение ночи, дня и ночи 28 июля бригады корпусов, войдя в тесное соприкосновение с противником, форсировать р. Орс не смогли»{149}.
28 июля, среда. Погода: в первой половине дня кратковременное улучшение погодных условий, во второй половине дня ливни.
К утру 28 июля соединения 4-й танковой армии находились на рубежах:
«11ТК — Ветрово — Шемякинский,
6 гв. МК — Шамякино—Дулебинский,
30 ТК — овладел Лучки, Казанский, Лучанский и вышел к р. Орс на рубеже Дулебино — Орс.
Противник в ночь с 27 на 28.7 контратакой танков из глубины, сбив части 11 ТК, овладел Горки, Ветрово.
Противник 28.7 в течение дня, подтянув резервы из глубины, неоднократно переходил в контратаки с рубежа:
а) до пехотного полка с 30-ю танками из района Руднево в направлении Ветровский;
б) до 2-х батальонов пехоты с 30-ю танками из Сурьянино в направлении Шамякино;
в) до батальона пехоты с 10–15 танками из района Дулебина в направлении Лучанский.
Все эти контратакующие группы противника были усилены 5—7 штурмовыми орудиями, и их действия поддерживались авиацией, которая беспрерывно бомбила боевые порядки наших войск.