Чтение онлайн

На минуту воцарилось молчание. Генерал Кирпонос в глубокой задумчивости вертел в руках карандаш. Первым заговорил корпусной комиссар.

— Все, что вы говорите, Максим Алексеевич, — он подошел к карте, — с военной точки зрения, может быть, и правильно, но политически, по-моему, совершенно неверно! Вы мыслите как сугубый военспец: расстановка сил, их соотношение и так далее. А моральный фактор вы учитываете? Нет, не учитываете! А вы подумали, какой моральный ущерб нанесет тот факт, что мы, воспитывавшие Красную Армию в высоком наступательном духе, с первых дней войны перейдем к пассивной обороне, без сопротивления оставив инициативу в руках агрессора! А вы еще предлагаете допустить фашистов в глубь советской земли!..

Переведя дыхание, член Военного совета уже более спокойно добавил:

— Знаете, Максим Алексеевич, друг вы наш боевой, если бы я вас не знал как испытанного большевика, я подумал бы, что вы запаниковали.

Заметив, что на широкоскулом загорелом лице Пуркаева заходили желваки, Вашугин мягко добавил:

— Извините, я не хотел вас обидеть, просто я не умею скрывать то, что думаю.

Опять наступила тишина. Наконец Кирпонос оторвал взгляд от карты и медленно заговорил:

— Думаю, что вы оба правы. Против оперативной целесообразности ваших предложений, Максим Алексеевич, возразить нечего. У них одна уязвимая сторона: старые укрепленные районы не готовы принять войска и обеспечить им благоприятные условия для успешной обороны.

— Да, но войска второго эшелона с помощью саперов смогут быстро привести эти укрепрайоны в боевую готовность…

Не ответив на реплику Пуркаева, Кирпонос в прежнем спокойном тоне продолжал:

— Но со своей стороны, не лишены логики и соображения Николая Николаевича. Приказ есть приказ: его нужно выполнять. А если каждый командующий, получив боевой приказ, вместо его неукоснительного выполнения будет вносить свои контрпредложения, то к хорошему это не приведет. Конечно, взять к концу двадцать четвертого июня Люблин мы вряд ли сумеем. Но попытаться нанести мощный контрудар по вторгшимся силам противника мы обязаны. Для этого мы сможем привлечь до пяти (потом и шести. — Примеч. авт.) механизированных корпусов.

Я считаю, что главная задача теперь состоит в том, чтобы быстро сосредоточить мехкорпуса к полю сражения и одновременно нанести мощный контрудар. Нужно, Максим Алексеевич, немедленно довести до войск соответствующие боевые распоряжения и проследить за их выполнением. Особое внимание следует уделить обеспечению надежного прикрытия механизированных корпусов с воздуха во время выдвижения и ввода в сражение. Вместе с этим следует поставить Потапову задачу: всеми силами и средствами его армии во взаимодействии с правым крылом шестой армии при поддержке основных сил фронтовой авиации не допустить дальнейшего продвижения фашистских войск в глубь нашей территории».

Кирпонос принял решение нанести два удара по флангам главной группировки противника — с севера и юга, причем каждый силами трех механизированных корпусов, в которых в общей сложности насчитывалось 3700 танков (4, 8, 15, 22, 9, 19-й механизированные корпуса. — Примеч. авт.). Генерал армии Г. К. Жуков, прибывший в штаб фронта вечером 22 июня, одобрил его решение.

В этот же период на других участках Юго-Западногого фронта события развивались следующим образом.

В полосе 6-й армии германские войска ворвались в Струмиловский укрепленный район, когда его батальоны только занимали ДОТы. Ударом 3-й кавалерийской дивизии немцы были все-таки выбиты из укреплений. Был успешно отражен и натиск основных сил 17-й немецкой армии, которые наступали на Львов. Тесное взаимодействие полевых войск с гарнизонами ДОТов и пограничниками сделали их оборону труднопреодолимой.

22 июня 17-я немецкая армия не достигла сколько-нибудь серьезных результатов. В 19.00 штаб Рунштедта, докладывая в ОКХ обстановку в полосе армии, сообщал: «Сопротивление противника окрепло, в особенности перед фронтом 4-го армейского корпуса; проводятся контратаки». Против корпуса действовала 41-я стрелковая дивизия генерала Г. Н. Микушева. Не добилась 17-я армия успеха и в полосе 26-й армии.

Во втором эшелоне 6-й общевойсковой армии находились 4-й и 15-й механизированные корпуса.

4-й механизированный корпус был одним из самых укомплектованных соединений Киевского Особого военного округа. Корпус состоял из 8-й и 32-й танковых дивизий, 81-й моторизированной дивизии, 3-го мотоциклетного полка, 184-го отдельного батальона связи, 48-го отдельного моторизированного инженерного батальона. К началу войны в составе 8-й танковый дивизии всего было 325 танков: 50 KB, 140 Т-34, 68 Т-28, 31 БТ-7, 36 Т-26. Кроме танков имелось 57 бронемашин БА-10. 32-я танковая дивизия на 22 июня 1941 года имела следующие исправные танки: 49 KB, 173 Т-34, 31 БТ-7, 70 Т-26, 38 Т-27. 2 танка KB имелось в штабе корпуса. Этим соединением (4 мк) командовал генерал-майор A. A. Власов.

15-й механизированный корпус состоял из 10-й танковой дивизии, 37-й танковой дивизии, а также 212-й моторизированной дивизии, 25-го мотоциклетного полка, 544-го отдельного батальона связи, 65-го отдельного моторизированного инженерного батальона. В 10-й танковой дивизии на 22 июня 1941 года имелось исправных 63 KB, 37 Т-34, 44 Т-28, 147 БТ-7, 19 Т-26 и 8 ХТ-26. Кроме этих танков имелись бронемашины различных марок. В 37-й танковой дивизии всего было 315 танков: 1 KB, 32 Т-34, остальные Т-26. Около 100 легких танков находились в 212 мд. Корпусом командовал генерал-майор И. И. Карпезо [24] .

Несмотря на то что 4-й и 15-й мехкорпуса были очень неплохо укомплектованы техникой и другой материальной частью (особенно 4-й мехкорпус, имевший около 400 новейших танков Т-34 и КВ. — Примеч. авт.), использовать их боевой потенциал в полной мере в приграничных сражениях не удалось. Усилиями командующего штаба Красной Армии генерала армии Г. К. Жукова, находившегося на Юго-Западном фронте с вечера 22 июня, 4-й механизированный корпус РККА был раздроблен на части. Его 8-я танковая дивизия должна была наносить удар по противнику, прорвавшемуся северо-западнее Львова, в районе Немирова, а 32-я — на юго-запад, где по данным, как потом выяснилось, ложным, действовало до 300 танков противника.

В ночь на 25 июня генерал Жуков приказал повернуть 8-ю танковую дивизию 4-го мехкорпуса на северо-восток. К этому времени она потеряла в боях 92 танка. Еще большие потери были связаны с техническими неисправностями. К вечеру 27 июня из 385 имевшихся в исправном состоянии танков в исходный район прибыло 65 машин, сведенных в один танковый полк. Таким образом, ослабленный на маршах и в боях, «раздерганный» по частям 4-й мехкорпус не мог быть выведен из боя и как-то участвовать в планируемых наступательных операциях Юго-Западного фронта.

В полосе обороны 6-й армии шли упорные бои. Стойко оборонялись воины 6-й армии на рава-русском направлении. Генерал-фельдмаршал фон Рунштедт предполагал, что после захвата Равы-Русской в сражение будет введен 14-й моторизированный корпус вермахта. По его расчетам, это должно было произойти к утру 23 июня. Но все планы Рунштедта сорвала уже упомянутая 41-я стрелковая дивизия, которой в течении двух лет командовал генерал-майор Микушев. Несмотря на яростный огонь немецкой артиллерии, массированные удары бомбардировщиков, полки дивизии совместно с батальонами Рава-Русского укрепрайона и 91-го погранотряда пять дней сдерживали продвижение 4-го армейского корпуса 17-й армии вермахта. Дивизия оставила свои позиции только по приказу командующего армией. В ночь на 27 июня она отошла на рубеж восточнее Равы-Русской.