Чтение онлайн

– Ты таки подцепила Ди Каприо! – в восторге вскрикнула девушка, на что Мелани нервно хохотнула и откинулась на стену.

– И что? Ты пойдешь?

– Не знаю, это как-то неправильно.

– Хоронить свою молодость, вот что неправильно! – безапелляционно заявила Джина, возвращая записку владелице.

– Мне хочется принять его приглашение, но не могу.

– Мелани, мы заперты на чертовом корабле, где восемь тысяч человек! Думаешь, кому-то есть дело до того, что ты сходишь на свидание?

– Даже если не поймают с поличным, этот мужчина может истолковать мое согласие неверно. Это выглядит, будто я девушка из сопровождения вип-клиентов. А я не хочу, чтобы обо мне складывалось такое впечатление.

– Но он предложил тебе встретиться на вертолетной площадке, а не в собственной каюте. Разве это не говорит о чем-то?

Мелани глубоко вздохнула и провела пальцем по аккуратным строчкам, останавливаясь на ровных каплях концов буквы «S».

– Послушай, я не буду давить. Это твое дело. Но если он хоть толику смахивает на киношного утопленника, советую хорошенько пошуметь в каюте.

Мелани вытащила подушку из-под спины и запустила в подругу.

– Ты неисправима!

– Знаю! – расхохоталась Джина. – А если печешься о правилах, то маринуй его до тех пор, пока не выйдем из Мельбурна. Остановок до Новой Зеландии не будет, вот и познакомитесь.

Джина встала, оправив рабочий жилет.

– У меня важная встреча с мистером Пиблби, – деловито заявила она, изображая недотрогу. – Нам предстоит кое-что обсудить.

– Пожалуй, я обойдусь без деталей переговоров, – рассмеялась Мелани и помахала рукой.

Оставшись наедине со своим выбором, она подтянула колени к груди и крепко их обняла. Что было такого в этом мужчине, что заставляло сомневаться в том, как поступить? Уверенность, которая перебивала древесные нотки его парфюма и сочилась даже из слов на листке бумаги?

Всякий раз, когда Мелани решалась пойти, ее тело бросало в жар, сердце билось в конвульсиях. А передумав, она погружалась в отчаяние.

Она выдумывала оправдание своей нерешительности – старше ее лет на семь или восемь, очевидно, женат.

«Я не буду курортным романом!» – возмущалась она.

Но потом возмущение уступало место любопытству, и возникали вопросы:

«Появляются ли нотки увлеченности в голосе, когда говорит о хобби? Что читает по утрам? Любит ли танцевать?»

В висках знакомо пульсировало. Она гипнотизировала записку, надеясь увидеть в ней подсказку к решению головоломки. Будто в пробелах между словами мог скрыться настоящий смысл его предложения.

Не было никого, кто бы сказал «Вот так правильно», как не было и самого правильного выбора. Выбор мог быть сделанным или не сделанным. Но в обоих случаях последствий не избежать.

В какой-то момент Мелани отбросила сомнения, быстро соскочила с кровати и распахнула шкаф.

Она не брала в поездку ничего оригинального, а потому удивить незнакомца экстравагантным нарядом не могла. Мелани вытащила вешалку с длинным платьем из белого штапеля и приложила к себе.

Прогулочная палуба, если ее можно было назвать таковой, вела к большой вертолетной площадке на носу лайнера. Морской пейзаж наглухо скрывался за чередой спасательных шлюпок, и образовавшийся коридор освещался редкими лампочками, плотно спрятанными под кожухами. Если бы не шлюпки, они и вовсе были бесполезны – даже луна светила ярче.

Отбрасывая длинную блеклую тень, неспешной походкой мужчина брел к назначенному месту. В одной руке он вертел цветок белой герберы, который успел стащить из ресторана напротив казино, другую заложил за спину.

По его подсчетам в запасе был добрый час. Мелани понадобится время, чтобы сдать смену, вернуться в каюту и сменить одежду. Наверняка она захочет принять душ и прихорошиться. Вообще-то, он успел бы собрать приличный букет, но не хотел разминуться.

Здесь, ближе к воде, ночь правила балом: шум театральных представлений доносился обрывками неразборчивых мелодий, балконы кают давно опустели, отправив хозяев на боковую. Только звук его шагов эхом разлетался в разные стороны.

Прекрасное время для встречи с глазу на глаз.

Поднявшись на посадочную площадку, мужчина осмотрелся по сторонам. Ничего, кроме установленных полукругом скамей с видом на океан. Идеально. Они смогут уединиться и поговорить, а если шум рассекаемых волн будет мешать, он придвинется ближе. Мелани не испугается, ведь за ними с капитанского мостика наблюдает минимум пара глаз. Она расслабится и раскроется, а под утро он удивит ее красотой мерцающего Мельбурна, где лайнер сделает первую остановку.

Рассвет на воде сравним разве что с закатом. Другого такого захватывающего зрелища он не встречал за всю жизнь. А жил он много где. За тридцать семь лет побывал на четырех континентах, исколесил Европу, пересек все штаты Америки и, разумеется, зрелищ видал не мало. Но только в океане, таящем в себе бури, на открытой воде с тонущими в ней звездами и солнцем у него перехватывало дух. И он хотел поделиться этим с девушкой, которая застенчиво прикусывала губы на его двусмысленные фразы.

Будь у него место, которое он считал домом, то наверняка ни один океан не сравнился с ним по красоте. Но такого места не имелось. И этим он был обязан матери.

Сорок лет назад его мать Эмма, уроженка Сиднея, путешествовала по солнечной Сицилии и встретила харизматичного американца. Он украл у нее много чего – равновесие, молодость, веру в мужчин, но первым было сердце.

Неудивительно, что в скором времени их пылкая любовь дала плод. Младенец весом четыре килограмма и ростом пятьдесят три сантиметра появился на свет в маленьком городке Санта Флавия, неподалеку от Палермо.

Не обремененная материнством, женщина продолжила колесить по свету, пока не забеременела во второй раз. И тут уже вмешалась природа. Беременность протекала сложно. Большую часть срока будущей роженице приходилось лежать. Все заботы о старшем сыне легли на нерадивого папашу, который, к слову, родительским инстинктом не обладал. Планировал ли он стать отцом двоих детей? Вряд ли.

Доминик, именно так назвали мальчика, мало помнил мужчину, ведь тот ушел немногим позже после возвращения матери из больницы с орущим младенцем на руках. Просто не вернулся домой. Ни вечером, ни под утро, ни через неделю. Искала ли она его? Доминик мог только догадываться, как долго.

Но, не смотря на отягчающие обстоятельства вины, мать никогда не отзывалась о нем дурно, ограничиваясь редкими фразами вроде «Не уверена, что Декстер хоть что-то планировал в своей жизни. Он жил одним днем!». И этого было достаточно, чтобы понять, какую боль он ей причинил.