Чтение онлайн

— Ага. Обглодать половину и бросить.

— Я тоже теряюсь в догадках. Обычно волки, особенно стаей, сжирают все до костей. Будь то олень, кабан или даже одинокий тощий медведь. А эти неведомые нам твари отчего-то оставляют половины трупов. Как трофеи, что ли…

Мороз немного слабел. Светили в сумерках звезды. Вчера они прошли десять километров: по снегу, оврагам, сугробам. Сегодня наметили двенадцать, вот и шли, огибая чахлый кустарник. Осталась банка тушенки и пачка галет. Спас обоих песец. Пришлось израсходовать один патрон. Сейчас оставалось восемь. А сколько дней еще ходу? Где хоть какие-то признаки людского жилья? А голод терзал обоих друзей. Без промаху бригадир всадил заряд в юркого зверя. Песец, видимо, был уже стар, вот и поддался под выстрел. От грохота взлетели две куропатки. Остановившись вчера на ночлег, зажарили мясо. Костер согревал в снежной яме, прикрытой брезентом. Растапливали снег в котелке. От мороза и пара вся одежда стояла колом.

— Когда ж мы нормально помоемся? — чесал все конечности Валька. Потом вспоминал Петруху, на миг замолкая.

И вот снова в путь. По часам близился вечер. Здесь всегда одинаково. Одни снега и безмолвие.

Разожгли и сегодня костер. Нагрели воды. Разделили ломтики замерзшего мяса. Спустя пару минут оно уже шипело в углях. Аромат щекотал голодный желудок. Во фляге еще оставались глотки спирта.

— Что там у нас по маршруту? — кутаясь в брезент и мешок, спросил Строев. Спать хотелось отчаянно. Глаза слипались, а усталость свалила бы с ног любого быка.

Глазами сонливости Валька уставился в блокнот, где делал пометки.

— Судя по горизонту, Большой землей и не пахнет. Мы где-то сейчас в середине бескрайней мерзлоты. На полпути к любому населенному пункту.

— Это я знаю. Меня тревожит другое. Почему до сих пор мы не слышали гула винтов? Прошло восемь дней с момента крушения. Нас ищут по всему Заполярью — уж точно! Вертолет не достиг намеченной точки. Не вернулся на базу. Ты сам знаешь, что в таких случаях поднимают на ноги все ближайшие поселки нефтяников. А ну-ка! Пропали бесследно девять человек!

— Я вроде бы слышал однажды далекий-далекий рокот, — ответил с сомнением Валька. — Но подумал, что это пурга.

И как бы подтверждая его слова, о, чудо! В небе далеко-далеко послышался характерный звук. Где-то за горизонтом, в этом полном безмолвии снежной пустыни, едва слышался далекий звук рокотавших винтов.

— Вертолет! — отчаянно заорал Валька, вскакивая с места.

— Ты как в воду глядел! — от радости Строев чуть не раздавил парня в объятиях. Тискал, тряс в возбуждении.

— Мы спасены! — прыгал как школьник младший товарищ. — Нас ищут! Нас не забыли!

Минуту продолжалось веселье, пока гул винтов приближался. В сумрачном небе машину едва разглядишь, но оба полярника слышали ее характерные звуки. Они приближались с востока.

— С той стороны, откуда мы шли все эти дни! — возбужденно заключил бригадир. — Вероятно, группа спасения видела следы катастрофы…

И умолк, вслушиваясь в исчезающий гул. Секунд стояли. Валька с горечью заорал:

— О не-еет! Он удаляется! Нас не заметили!

Вадим Андреевич лихорадочно бросился извлекать из кармана ракетницу.

— Стреляй из своей! — крикнул он.

И сам разрядил в небо светящийся шарик. Валька впопыхах стрельнул тоже. Два сполоха, один за другим, вспыхнули в сумрачном небе. На миг осветили круги под собой. На тот же миг и застыли, сверкая сиянием. И медленно-медленно стали опускаться к земле.

Гул исчезавших над тундрой винтов становился слабее.

— Ох, твою ж мать! — почти плаксиво выдавил Валька. — Группа спасения нас не заметила.

Строев печально вздохнул. Опустил руку с ракетницей — уже опустевшей. Глянул слезами в неуютное небо.

— Что ж… — вздохнул он повторно. — И ракеты две напрасно истратили.

— А костер? — возопил юный товарищ. — Мы же могли распалить его больше!

— Не успели бы, — отрезал начальник. — Да и не виден был он с высоты, раз не заметили даже ракет.

— А ружье? Мы же могли выстрелить!

— Куда? В небо? У них там, в кабине, грохот винтов. Пилоты в наушниках. Кто бы услышал твой выстрел?

Валька притих. Потрясенный фактом, что их не заметили, весь вечер просидел у костра без движения. Уткнув голову в колени, думал о том, как бы сейчас мог купаться в горячей бане. И пить чай с вареньем. И наслаждаться полноценной едой.

От мыслей засосало в желудке. Снова клонило ко сну. Теперь уже безнадежному. Шанс на спасение был утерян. Наступила апатия.

***

Следовало бы сказать здесь, что Валька не пал духом, как это было в случае с Поздняковым. Чрезвычайность ситуации подразумевала собой полную собранность с неимоверной отдачей исчезающих сил организма. Юный нефтяник был выносливым парнем, и Строев сострадательно смотрел на младшего друга. Но даже он, бригадир, обладая безусловной отвагой, мог в любой момент сломаться. Воспоминания об ушедших из жизни товарищах тревожили душу, терзали доброе сердце начальника. По сути, все они были его рабочей семьей. Жена покинула, уйдя к другому, и в лице Петрухи, Гриши, Семена, он нашел свое признание. Их бригада считалась лучшей во всей среде нефтяного промысла в снегах Заполярья. Вот и Валька принадлежал к ней, добросовестно выполняя любую работу.

— Чего приуныл? — на редкость по-отечески обнял он парня за плечи. Неловко толкнул шутливо в бок. Типичный случай, когда считаешь юного друга почти своим сыном.

Валька поднял в слезах лицо. Глянул на Строева как на отца. Теоретически, если брать за основу их возраст, так оно, собственно, и было.

— Понимаешь, Андреич… — голос парня был глухим от скупых мужских слез. — Понимаешь, ёптыть, как нас не смогли заметить?

— Понимаю, сынок. Понимаю.

Валька совсем по-мальчишески всхлипнул.

— Держался, бляха-муха. Держался все эти дни! Когда погиб Петька. Когда волки сожрали Гришаню. Когда тот ублюдок-безумец убил нашего Сёму. Но тут, едрит его в корень, не выдержал. Мы же были уже почти спасены! Два дня отдохнули бы, отъелись, отмылись, и вернулись бы на трех-четырех вертолетах назад. В эту чертову тундру. Отыскали бы с группой спасателей могилки наших друзей. Вот, смотри, — утирая слезу, блестевшую в огне костра, протянул он блокнот. — Я все могилки пометил здесь крестиками.

— Видел, Валик. Видел, сынок.

— И что? — тыкал он пальцем в крестики. — Мы теперь никогда не вернемся сюда?

— А как же! Вернемся! Дай нам только добраться до первого жилья каких-нибудь рыбаков и охотников. Непременно вернемся!

Валька притих. Потом выдал в раздумьях:

— До Воркуты далеко. Месяц-два пешим ходом.

— Но до жилья людей нам ближе, поверь. Еще дней пять потерпеть. Восемь патронов — подстрелим песца, может, лисицу. А то прям сейчас могу спугнуть куропаток, — предложил бригадир. — Хочешь птицу, запеченную в углях? Я быстро!