Чтение онлайн

Сола переводит дыхание. Аргумент она собирается привести опасный. Но королева уже доказала, что предвидеть далекие последствия событий она не в состоянии. Этим надо воспользоваться. На худой конец, попытаться.

– Ты же не два года еще собираешься править. И не пять, и не десять лет. Ты имеешь все шансы провести на троне еще лет двадцать, как минимум. Вспомни своих предшественниц — сестру и бабку — они, всем на удивление, миновали пятидесятилетний рубеж в добром здравии. За эти годы, если мой муж собирается продолжать в том же духе, он порядком тебе надоест и в один прекрасный день ты снесешь ему голову. Ну, или там. сама знаешь, какая скользкая лестница у нас из парадного зала. Зацепиться мечом за перила или орадом за чей-то меч и сломать себе шею ничего не стоит.

От довольной улыбки на лице королевы Солу прошибает холодный пот. Низ живота тянет все сильнее, и домой хочется уже невыносимо. Но нужно закончить. Сохранить ребенка в ее случае значит не просто выносить.

– Так вот, посуди сама, кто тебе выгоднее в качестве преемника, после того как с моим досточтимым мужем что-то случится? Лорд Сид, который не простит тебе ни меня, пришедшую в их дом, ни смерти отца (он — Дар-Эсиль, от него не скроешь), ни.

Сола внезапно соображает, что она только что хотела сказать. Хвост демона Чахи мне в глотку! Ну почему я леди Дар-Эсиль только по имени? Почему моя халемская кровь, так помогающая Хетти на поле боя, не позволяет мне просчитать ходы наперед, чтобы я знала, когда уместно заткнуться? Я же чуть не сболтнула ей про отношения Сида и Хетти. А уж сложить два и два так, чтобы получилось четыре, властительницы Аккалабата могли всегда.

К счастью, королева слишком поглощена открывшимися перспективами. Меньше всего ее сейчас интересует, что там может через пять или двадцать пять лет подумать лорд Сид.

– Надо же. я и правда забыла. В конце концов ты сама можешь его отравить. Или задушить. Ты же должна уметь.

– Ваше Величество, я трансформирована полностью. Я прекрасная деле и понятия не имею, как убивать.

– Ах да. Досадно. Но продолжай. Что ты там говорила про лорда Сида?

– Я говорила, что он гораздо менее выгодный для Вас претендент на лорд-канцлерство, чем тот ребенок, которого я ношу в моем чреве. Этот по крайней мере - мой сын.

Сола прекрасно знает (а может быть, даже помнит из прошлой жизни), что королева весьма чувствительна к переходу от «ты» на «Вы» в их разговорах. У нее словно колокольчик маленький брякает в голове: «Будьте готовы, Ваше Величество. Сейчас Ваша фрейлина скажет Вам нечто важное». Баммм — сработало!

Королева от восторга хлопает в ладоши. Она наконец поняла. Единственное, что ее не устраивает.

– Ждать-то как долго. Когда он еще вырастет.

Теперь она смотрит на выступающий живот Солы совсем по-другому. Нерешительно вытягивает вперед руку:

– Можно?

Соле становится страшно. Страшно ответить «нет», и страшно позволить. Никогда не знаешь, чего ожидать от перепадов настроения бывшей любовницы. А, что, если она навредит малышу? Но этого малыша настолько никто не любит, он настолько не нужен никому — даже Сид и Хетти рассматривают его чисто утилитарно, как залог возможности для этих двоих быть вместе. И она, крепко сжав зубы, чтобы не зареветь от безысходности и смертельного ужаса, кивает, подставляя живот. Маленькая ладонь королевы разглаживает складки платья, осторожно притрагивается.

– Он здесь?

– Чуть пониже. Если нажмешь посильнее, почувствуешь голову.

– Я не буду нажимать, боюсь повредить его.

Ладошка двигается вверх-вниз, обводя уже ощутимые сквозь материнское тело контуры младенца. Королева словно прислушивается к своим ощущениям, резко приподнимает голову, задерживая руку в самом низу, между ног Солы, сильно сжимает. Она понимает, что этим младенцу не навредишь, а Соле достаточно больно. Вон как побледнела и хватает ртом воздух.

– Сола, ты отдашь его мне.

Сола от неожиданно прорвавшейся боли даже не может ответить. Откидывается на кресле назад, пытается стряхнуть сжимающую низ живота руку.

– Ты отдашь его мне, слышишь? Он будет воспитываться во дворце, а не в вашем змеючнике. Это приказ королевы.

– Да. Отпусти. Как хочешь, — выдыхает Сола сквозь рвотные позывы. Ей уже наплевать на королеву, на то, что ковру в этом кабинете более тысячи лет и что, якобы, он помнит саму королеву Лулуллу. Она просто падает на четвереньки, чувствуя, как то немногое, что ей удалось запихнуть в себя утром за завтраком, выходит наружу, вместе с горькими кровяными сгустками, и что такие же кровяные сгустки текут у нее между ног. Голос королевы она слышит как через плотный туман, уже не голос, а дикий животный крик. Так кричат в осеннюю пору рогатые жабы на эсильских болотах, когда им становится так же страшно и холодно, как сейчас Соле, и, если они не успевают спрятаться, то они замерзают, гибнут, потому что, так же, как Сола, они не могут жить в этом всепоглощающем холоде.

4 мая 1503 года со дня пришествия королевы Лулуллы Ёо^у Ьл^-^силь, ле^у-илн-ил^

Лорд-канцлер с траурной лентой на волосах вошел, посмотрел исподлобья, сел, не спрашивая разрешения, закинул ногу на ногу. Говорить начал так же, как сел, не испрашивая позволения своей госпожи — королевы Аккалабата.

– Я не собираюсь выяснять отношения по поводу того, кто ее убил.

И королева спустила, позволила ему эту дерзость, пошла на поводу у лорд-канцлера, хотя ей больше всего на свете хотелось сейчас встать, и запустить туфлей в это надменно усмехающееся лицо, и закричать так, чтобы все слышали: «Ты! Ты ее убил!» Не встала, не закричала, потому что знала: «Я. Я убила ее». Но смотреть на лорд-канцлера сил все-таки не было, поэтому рукой обреченно шевельнула, мол, делай, что хочешь, и продолжила перебирать золоченые кружева, только что прибывшие из дариата Кауда. Отправленные ей в подарок леди Эллой Дар-Кауда, еще не знавшей, что она убила ее сестру.

– Вы не почтили своим присутствием похороны, — лорд-канцлер не осуждает, он констатирует факт. — Все-таки она была Вашей первой фрейлиной. Это будут обсуждать. Что прикажете мне отвечать на вопросы?

– Что хочешь. И не пытайся меня убедить, что ты не знаешь. Если бы ты не знал, ее бешеная сестрица уже оборвала бы все штандарты со стен этого замка, а лорд Хетти стоял у меня под дверью с мечом в руке.

Помолчали. Посверлили друг друга взглядами. Поняли, что бесполезно, что никто из них не признает свою вину. Подписали бумаги. Лорд Дар-Эсиль поклонился, направился к выходу.

– Ты не хочешь спросить у меня, что с твоим сыном? — удар в спину.

– Мне безразлично. Делайте с ним, что хотите, Ваше Величество.

– Лорд Дар-Эсиль!

Вернулся от двери, тяжело вытер пот со лба, посмотрел прямо и гордо, будто не Дар-Эсиль вовсе, а Дар-Халем.

– Ну что ж я могу поделать, моя королева? Мне действительно все равно. У меня воюют в Виридисе, из Кимназа снова приходят дурные вести, а Ваш маршал. — устало махнул рукой. — В общем, когда Вы будете в состоянии принимать решения, нужно обсудить, каким образом мы сделаем, наконец, лорда Хетти главнокомандующим Аккалабата. Верховный лорд Дар-Пассер, только что вернувшийся с передовой, рапортует, что при всей большей опытности лорда Меери, превосходство младшего Дар-Халема в стратегии и тактике очевидно. И, если позволите мне занять еще две минуты Вашего драгоценного времени, в Виридисе война идет на открытой местности, укрепленных замков как таковых там почти нет, поэтому огромную роль играет то, может ли военачальник сам вести наши силы в атаку, оставаясь при этом неуязвимым. Вы меня не слушаете.

– Да, лорд Дар-Эсиль, я Вас не слушаю. Мне безразлично. Делайте, что хотите.

Дожать ее сейчас. Выкинуть из головы все сомнения, которые не первый день уже точат душу: не для того ли я так стремлюсь поскорее поставить Хетти не только номинально, но и формально во главе армии Аккалабата, чтобы обезопасить его и своего сына (своего старшего сына)? Или так действительно лучше для Империи? Никогда прежде при жизни верховного маршала Аккалабата не приходилось смещать его, заменяя на его сына. Слишком много произошло за последнее время, чего не было никогда прежде. Стоит ли дальше раскачивать лодку? Нет. Да. Если уж и верховные дары Пассера и Фалько в один голос требуют передачи маршальского жезла младшему Дар-Халему, это значит, что ситуация дошла до предела. Либо мы сейчас сомнем Кимназ и Виридис и будем еще несколько лет жить спокойно, собирая силы, либо… нам, как сто пятьдесят лет назад, придется встретить воинов-кимнов под стенами Хаяроса — озверелых, ненавидящих, винящих нас и наши крылья во всех своих бедах. Прекрасно вооруженных, ведомых жаждой наживы и мести — тех, кто с малолетства воспитывается и живет ради одной цели — уничтожение Империи даров, единственного государства, с которым кимны делят пространства Аккалабата. Виридис для них не в счет — там такие же крылатые дары, как мы. Они их превратят в прах вместе с Аккалабатом.