Крушение дома Халемов
Шрифт:
– Вы. Лорд Дар-Халем! Сами? Но как же так?!! — с неприкрытым отчаянием выкрикнул он. Хорошо воспитывают Дар-Пассеры своих мальчишек. Что-что, а родственные чувства у них сильнее некуда. Я только что вырос в его глазах до небес за военный успех и преданность королеве и тут же упал ниже башмака итано за то, что убил родную сестру. Во всяком случае разнесет он эту новость как полагается — быстро и не гнушаясь яркими красками.
– Ты меня слышал? — холодно осведомился маршал Дар-Халем.
Мальчишка наконец поднял взгляд от женского тела у своих ног, сглотнул судорожно. Краска с его щек сползла, уступив место смертельной бледности.
«Слишком эмоционален для Дар-Пассеров, — внутренне поморщился Хетти. — Интересно, кто он по материнской линии?»
– Так ты услышал меня, лорд Альт?
– Д-да, лорд Дар-Халем.
– Ну так исполняй. На вот, передай в качестве доказательства.
Хетти опустился на колени, отрезал кинжалом длинную прядь темных волос, завязал в узел, протянул не глядя, через плечо, ошеломленному Альти. — Лети уже. Охаде!
«Твоя карьера сделана, малыш, — пробормотал верховный главнокомандующий Аккалабата, поднимаясь с колен через полминуты. — То, что ты просто салютнул мечом и смылся, не задавая мне лишних вопросов, я оценил и не забуду. По крайней мере дал мне попрощаться. До встречи, Ко, до скорой встречи у трона святой Лулуллы.»
Хетти энергично развернул крылья. Он терпеть не мог врать даже самому себе. Жить он собирался долго. У него хватало на это внутреннего времени.
– Пропустите, пропустите меня к главнокомандующему!
– Куда ты лезешь, мальчишка! Лорд Дар-Халем обдумывает стратегию преследования мятежников!
– Да пропустите же!
Хетти недовольно поморщился и выплюнул изо рта огрызок пера. Как всякий верховный дар, он предпочитал писать своими перьями и понятия не имел, почему они изнашивались быстрее, чем, скажем, Сидовы. Сидовы он таскал с умом, так, чтобы на черном ни одного лилового отблеска не шевельнулось даже в яркий солнечный день, чтобы никто не догадался, и хранил их для торжественных случаев. Теперь — для очень торжественных.
Вставать не хотелось, все тело ломило после вчерашнего: даже Дар-Халем не может махать мечом шесть дней кряду. Но если не встать, катавасия на входе сейчас переместится в палатку, а выгнать всегда труднее, чем не пускать. Верховный маршал Аккалабата резко отдернул полог.
Два часовых — младшие дары из рода Акила (после явления Сида в Виридисе Хетти не доверял охрану штабной палатки оруженосцам-тейо) — с трудом удерживали брыкающегося парня в разодранной безрукавке. Вид у охраны был удовлетворенный, ибо синяк под глазом нарушителю спокойствия они поставили знатный. И по крыльям, видать, причесали плашмя мечами. В общем, достойно выполнили свой долг. И воззрились на Хетти с немым упреком, когда он тихо сказал:
– Совсем с ума посходили. Это лорд Альт Дар-Пассер. Я посылал его с поручением. В СТОЛИЦУ!
Последнее слово Хетти проорал так, что дрогнуло пламя на ближайшем костре. Стражники, облегченно и покаянно расступившиеся еще на первых словах маршала, полностью потеряли дар речи. Ибо всегда спокойный и невозмутимый лорд Дар-Халем впился железной хваткой в плечи несчастного Альти и приподнял его над землей, буравя ненавидящим взглядом:
– Какого демона Чахи?!! Я посылал тебя в Хаярос ПОЗАВЧЕРА! Ты, что, никуда не летал? Ты, конская падаль, ослушался своего главнокомандующего?!!
Если в глазах обалдевшего от такого приема Альти стоял страх, то в сердце у Хетти бушевало отчаяние: «Пассеры! Всегда Дар-Пассеры! Никому ничего нельзя поручить. Этот ублюдок не мог обернуться менее чем за три дня туда и обратно. Он просто никуда не летал. Королева еще не знает, что мы взяли замок. Я не доложил. Она голову мне оторвет!»
– Пустите, — выдохнул наконец Альти и жалобно дернул крылом. — Вы мне голову сейчас оторвете. А она у меня единственная.
– У меня тоже, — рявкнул Хетти, все же собираясь с мыслями и опуская парня на землю. Теперь, когда лица их оказались наконец на одном уровне и отблески факелов подбежавших со всех сторон даров и тейо засветились в темных глазах мальчишки, Хетти вдруг осознал, что не узнает его. Только что, три минуты назад у входа в палатку, сразу сообразил, что перед ним молодой Дар- Пассер, которого он отправлял с поручением, а сейчас…
– Что это с тобой? Сам на себя не похож, — только сейчас Хетти увидел, как у его посланца запали глазницы, как мертвенно-бледны щеки. скользнул взглядом по губам, на которых налипла сухая пленка, по острому подбородку.
– Где шлялся? — спохватившись, буркнул он и убрал руку с плеча Альти. Тот плюхнулся на землю прямо у него под ногами.
– Я был в Хаяросе, верховный лорд Дар-Халем, как Вы и велели. И принес Вам срочный приказ королевы. Столица в осаде.
Трясущимися пальцами парень вытянул из-под безрукавки помятый пергамент, вложил в руку Хетти, которую тот протянул совершенно автоматически. Кто-то догадался поднести факел.
– Лорд Дар-Халем! Лорд Дар-Халем!
Верховный дар Акилы. Старшие дары Пассера возле него. Фиолетовые безрукавки Эсилей. Черные мечи немногочисленных Умбра. Мерцают в факельных бликах металлические накладки на перчатках Дар-Спэров. Хетти сунул письмо, под которым стояла подпись лорд-канцлера, в первую же протянутую ладонь, глухо сказал, отвечая на чей-то шепот из полутьмы «Виридис?»:
– Кимназ. Я Меери голову размозжу, если еще раз его увижу. Кто так воюет?
– Он не Дар-Халем, — ответили из полутьмы.
– Я знаю, что он не Дар-Халем, верховный лорд Акила, — с горькой иронией произнес Хетти. — Согласитесь, сейчас бы нам весьма пригодилась еще парочка Дар-Халемов.
Круг теней над его головой пошевелился. Даже не поднимая головы, Хетти знал, как узок этот круг, хотя уже все сопровождавшие его в умбренском походе мечники подошли от своих костров к палатке главнокомандующего. Он чувствовал, что по мере того, как письмо верховного лорда Эсиля переходило из рук в руки, среди сильных, умудренных наукой боя мужчин, еще вчера торжествовавших на развалинах замка Хару Дар-Умбры и предвкушавших заслуженный отдых после недолгой дороги домой (никто всерьез не рассчитывал, что Хетти поведет армию вглубь Умбрена — лишний десяток трупов мятежников не стоил риска), зарождалось какое-то странное чувство. Это был не страх, еще не страх, и тем более не отчаяние, а какая-то злая усталость, разочарование, грозившее перерасти в безразличие, которое не даст им сражаться, которое, если дать ему волю пустить ростки в их сердцах, превратится в беспомощность, в жалкую мысль о том, что все равно, кто победит, лишь бы все поскорее закончилось.
– Кольцо смыкается, — громко прочитал кто-то с сильным южным акцентом. — Мы не можем отозвать гарнизон из Виридиса и надеемся только на Вашу помощь, лорд Хетти. Если вы не поторопитесь, то можете уже не торопиться.
– Красиво пишет наш лорд-канцлер, — зло выговорили поблизости. В задних рядах чей-то меч со свистом разрезал воздух.
– Дурак наш лорд-канцлер, — Хетти сообщил об этом как всегда спокойно, как о чем-то само собой разумеющемся, совсем негромко. Но его все услышали.