Чтение онлайн

Мастерство военного искусства зависело не только от физических возможностей. Огромное значение имело психологическое воздействие. Когда-то давно он прочел «Го Рин Но Сё» Миямото Мусаси. Наверное, это был самый великий, известный в мире трактат по стратегии. Он был написан всего за несколько недель до смерти великого воина. Его значение велико и сегодня. Терри знал, что многие процветающие японские бизнесмены управляют своими делами и компаниями по принципу Миямото.

Год назад он снова прочитал «Го Рин Но Сё». Но, читая ее, на этот раз обнаружил, что смотрит на вещи уже совсем по-иному. Даже ночью ему стали сниться другие сны. На рассвете ощущения снов не покидали его. Терри чувствовал себя так, будто заблудился в ночи и внезапно очутился на краю бездонной пропасти. Ему хотелось заглянуть в эту бездну, но он знал, что если туда заглянет, то потеряет равновесие и полетит в этот мрак. Так Терри отступил и повернул назад, отложив навсегда свой катана.

И вот сегодня появился этот странный человек, который назвал себя Хидэёси. Терри тщательно скрывал чувства, чтобы Элин не могла угадать его истинных эмоций. Он не хотел беспокоить сё.

Это было похоже на какое-то предзнаменование, так как Терри не сомневался, что незнакомец хорошо знает учение Миямото, и наверняка Хидэёси был знатоком харачей. Это понятие, состоящее из двух слов, означало: хара — сосредоточение, соединение, и чей — распространенную форму энергии, более сильную, чем интуиция и шестое чувство, «настоящее постижение реальности», как сказал бы учитель Терри, это ощущение, словно у тебя глаза на затылке. Харачей существовал двух видов: он мог быть сверхчувствительным приемником, но также и отличным передатчиком волны, которую мог уловить другой знаток харачей, каким был, например, Терри.

— Еще один японец, — сказал он беззаботно Элин. Ни при каких обстоятельствах Терри не собирался рассказывать ей того, что уже понял в незнакомце.

— В нем есть что-то необычное. — Элин по-прежнему смотрела на дальнюю дверь, которая казалась ей пастью ухмыляющегося черепа. — Эти глаза… — Ее передернуло. — Такие невыразительные, как… как объективы. — Она сделала шаг к Терри. — Что он делает там, как ты думаешь?

— Размышляет, — сказал Терри, сняв трубку телефона и нажимая кнопку вызова. Он тихо и коротко сказал кому-то на третьем этаже о новом клиенте, затем положил трубку. — Он не появится, но крайней мере, еще минут двадцать, — шепнул Терри Элин. Он смотрел на ее волосы: длинные, черные, блестящие, зачесанные назад, они спускались на плечи, подобно черному каскаду. Элин вздрогнула, и Терри спросил:

— Что случилось?

Она повернула голову.

— Ничего. Я просто ощутила твой взгляд.

Терри улыбнулся.

— Но я смотрю на тебя постоянно.

— Ночью, да. — Ее глаза оставались серьезными, полные губы плотно сжались. — Не надо, Терри. Пожалуйста. Ты же знаешь, как я к этому отношусь. Мы работаем вместе, и мы… — Глаза Элин встретились с его взглядом на какое-то мгновение.

Он осторожно привлек Элин к себе. На этот раз она не сопротивлялась и обвила его шею. Рядом с ним она ощущала себя в безопасности.

— Ты в порядке, Элин?

Она молча кивнула и почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, в горле запершило.

— Я хочу тебя сегодня ночью, — сказала она и неожиданно облегченно вздохнула.

— А как насчет каждой ночи? — спросил Терри.

Не в первый раз она слышала от него подобное. Ответ Элин всегда был одним и тем же, несмотря на то, что она точно знала: если услышит от него сегодня вечером еще одно предложение, а услышит наверняка, она согласится.

— Ночью, — сказала она мягко. — Спроси меня сегодня ночью. — Она вытерла глаза. — Когда ты будешь свободен?

— Я сегодня обедаю с Винсентом. Почему бы тебе не присоединиться к нам?

Элин слегка улыбнулась.

— Вы всегда много говорите о том, что мне совсем не интересно.

— Сегодня вечером мы этого делать не будем. Обещаю.

Она засмеялась.

— Нет, нет. Я не верю тебе. Бусидо для тебя важнее.

— Это часть нашего наследия. Без него мы перестанем быть японцами. Я еще не стал поклонником западной культуры и не стану им, если для этого придется забыть историю своего народа. — Терри замолчал, рассматривая ее лицо.

Он смотрел на ее слегка тронутое косметикой лицо, тонкую шею, изящное тело. Невероятно, но ей был сорок один год; на вид вряд ли кто-нибудь дал бы ей больше тридцати.

Прошло два года со дня их первой встречи и год с того момента, как они стали тайными любовниками, хотя, конечно, об этом догадывались их друзья. За все это время Элин никогда его ни о чем не попросила и ничего не планировала на будущее. Как раз именно он всегда хотел от нее чего-то. И его окончание занятий кендзюцу совпало с началом их любовных отношений. Теперь ему казалось, что в жизни нет ничего важнее, чем быть рядом с ней. Додзё, который он открыл пять лет назад, процветал, и Терри был более, чем удовлетворен. Впереди были свадьба и медовый месяц где-нибудь далеко отсюда. Может быть, в Париже. Да, в Париже. Это был любимый город Элин. Ему оставалось только спросить ее. Скажет ли она «да» на этот раз? Терри надеялся, что скажет, и сердце его радовалось..

— Сегодня ночью, — сказал он, — я вернусь в девять или десять, если, конечно, Винсенту удастся пробиться через все эти пробки на дорогах. Но у тебя есть ключ, есть там и кое-что из твоей одежды. Приходи в любое время. Не забудь шампанское. Икру я принесу.

Элин хотела спросить, для чего все это, но она чувствовала, что может все испортить. У нее еще будет достаточно времени, чтобы убедиться в том, что она уже прочла в своем сердце.

— Хорошо, — сказала она.

Терри повернулся, неожиданно вспомнив что-то.

— Мне нужно подняться наверх и подготовить боккен. Скоро Хидэёси закончит с другими, и я должен быть готов.

Николас вернулся с побережья, где обнаружили второй труп. На этот раз его ждали.

— Одним ударом. Ты понимаешь? — говорил Винсент по телефону. Он прекрасно понимал, что это значило. Это был удар катана.

Окоченевший труп был разрублен от правого плеча до ягодицы. Один удар меча. Для катана в руках прекрасного мастера, владеющего мечом, человеческая плоть и кости не большая преграда, чем бумага. Древние мечи хранились сотни лет, переходя из поколения в поколение, не теряя своей остроты и эффективности, и даже в нынешние дни японский катана считается одним из самых великолепных мечей.

Так погиб второй человек. Он лежал в той позе, в которой его настигла смерть. На этот раз никто не мог сомневаться — его убили.

Но теперь им пришлось пересмотреть свои выводы. Барри Браум, очевидно, не был единственной жертвой ниндзя.

Кажется, ничто не связывало эти две жертвы. Этот второй человек работал на Лилко, владельца крупнейшей компании на Острове. Да, их ничего не связывало.

И все же ниндзя был здесь, продолжая убивать.

Войдя в дом, Николас скинул плащ. Ботинки и джинсы промокли насквозь, но это его мало трогало. Он думал о Юстине и о том, что разбило окно прошлой ночью. Не зная об этом ничего определенного, он тем не менее предчувствовал недоброе. Во всяком случае, Николас попросил Юстину остаться в его доме и не возвращаться к себе.

В доме Юстины не было.

Николас тихо выругался, накинул плащ и вышел на улицу.

Никто не ответил на его стук, когда он пришел к Юстине, но обойдя вокруг дома, он увидел свет в окне ее спальни.

Николас постучал снова и дернул ручку. Дверь поддалась, и он вошел в дом.

Николас позвал:

— Юстина.

Его беспокоил не только тот удар мечом. Доктор Дифорс и Винсент упустили кое-что другое. Николас рассмотрел левое плечо трупа. Синяк только начал темнеть. Он потрогал его. Ключица была сломана. Николас насторожился, оставив свои опасения при себе, так как не хотел беспокоить остальных, даже Винсента. Если то, во что он верил, теперь обратилось в действительность, то…