Чтение онлайн

Когда-то жил такой человек — Миямото Мусаси. Может быть, самый великий воин Японии. Среди прочего он изобрел новое направление в кендзюцу. Оно обучает владению одновременно двумя мечами. Другое учение Мусаси, именуемое кенсей, обучало использованию боккенов — деревянных мечей. Мусаси сражался ими, заявляя, что эти мечи непобедимы.

Все признаки показывали, что этот человек был убит двумя ударами, а не одним, как считал Винсент. Один удар был нанесен стальным катана, — второй — деревянным боккеном. То, что он увидел, потрясло его.

Юстина, освещенная светом в спальне, показалась в дверях.

— Что ты делаешь здесь?

— Юстина? — Он знал, что это она, хотя не узнавал интонации ее голоса.

— Зачем ты пришел?

— Я просил тебя остаться в моем доме, подальше отсюда. — Николас пытался не думать о черной, истекающей кровью массе на кухне. Он пытался успокоить себя, что это не было животное, которое использует ниндзя в качестве ритуального предупреждения. Но тщетно.

— Я ведь свободна? Я говорила тебе, что буду поступать так, как захочу.

— Здесь небезопасно.

— О чем ты говоришь? Здесь я чувствую себя лучше. Это мой дом. Мой дом, Ник. — Свет освещал ее сзади, образуя нимб вокруг головы, и он не мог видеть выражение ее лица.

— Ты не понимаешь меня.

— Нет, — сказала Юстина печально. — Боюсь, что ты не понимаешь меня. — Она сделала шаг вперед. — Почему бы тебе не уйти? Пожалуйста.

— А что случилось?

— Так, не о чем говорить.

— Ты же не одна, кого это касается?

— Ник, это никого больше не касается.

— Я только хочу узнать, что за дьявол вселился в тебя.

— Ты вовсе меня не знаешь. Я очень изменчивая и сумасбродная. — Юстина вздохнула. — Пожалуйста, уходи, Ник. Не надо сцен.

Николас повернулся и ушел, оставив ее стоять на крыльце.

Клик. Кли-клик. Пауза. Клик-клак-клик. Хай!

В то время, как они двигались взад и вперед вдоль тонкой линии, по диаметру круга, Терри впервые в жизни почувствовал страх перед своим противником.

Как мастеру, страх в кендзюцу был ему не известен. До сих пор.

Это был не только страх поражения, — хотя он и терпел поражение всего раз или два, — к тому же в некоторые моменты ему было совершенно ясно, что противник сможет его победить. Нет, это что-то более неуловимое. Оно заключалось в способе, которым этот Хидэёси работал. Стиль кендзюцу многое значил: по нему можно судить о противнике. Не только о его-школе и его учителе, но и о самом человеке, о его философии и религии, о том, чего он ждал и что держал в тайне.

Терри был обеспокоен потому, что увидел в этой философии презрение к человеческой жизни. Элин была права, когда сказала, что у Хидэёси глаза мертвеца, тусклые и пустые, словно линзы. В них не было ничего живого, Никаких чувств. Это и волновало Терри. Он слышал и читал о самураях в феодальной Японии в 1600-е годы, во время правления династии Токугава, которых вовсе не волновала человеческая жизнь. Это были машины-убийцы, действующие по приказу хозяина, они уважали только его и бусидо. Им были чужды человеческие эмоции.

Сейчас Терри казалось, что он столкнулся именно с таким противником. Хидэёси словно был выходцем из другого столетия.

Он ушел влево, атакуя, но тут же его удар был блокирован. И вот уже их боккены медленно стали рассекать воздух, словно двое слуг обмахивали хозяина огромными опахалами.

Терри присел на колено, идя боккеном горизонтально, но противник использовал вертикальный блок. Менее опытный фехтовальщик был бы уже убит этим ударом двумя руками, но Терри тут же потянулся вперед, острие его меча было направлено в живот соперника, казалось, для смертельного удара.

Хидэёси сделал шаг назад, заставляя Терри двигаться на себя для завершения атаки. Час был уже на исходе. Блокировав несколько ударов, Терри почувствовал в противнике большой запас энергии. Ему казалось, что Хидэёси просто играет с ним на протяжении всех сорока минут схватки.

Раздраженный, он ударял снова и снова. Но вместо чистой победы Терри видел, как боккен Хидэёси неуловимо, словно тень, отбивает его удары. Потом они сблизились, и Терри впервые получил возможность разглядеть лицо противника. Это было, словно вспышка, на какие-то десятые доли секунды его военный настрой и бдительность поколебались. В мгновение ока меч Терри был отклонен. Времени, чтобы среагировать, не оставалось, и с боккеном противника у глотки Терри был побежден.

Когда Юстина вышла из спальни, чтобы выпить, рассвет уже близился. Выглянув в окно, она увидела клочья серых облаков, быстро несущихся по небу. Тусклый свет луны едва освещал землю. Песок казался серым и твердым, как свинец.

Она остановилась, держа в руке бутылку рома. На крыльце промелькнула тень. Оставив в покое бутылку, Юстина сдвинулась чуть вправо, чтобы лучше видеть. Занавески колыхались, мешая разглядеть крыльцо полностью. Затем она переместилась влево и остановилась, как вкопанная. Тень превратилась в силуэт. Кто-то был там.

Юстина почувствовала, как страх сковывает тело, инстинктивно она сжала свое горло рукой. Сердце бухало, как молот по наковальне, слова Николаса снова зазвучали в ушах. «Здесь небезопасно». Было ли это то, что он имел в виду? Теперь она жалела, что не прислушалась к тому, что он говорил, но ей так хотелось тогда остаться одной, что она слышала только себя.

Закрыла ли она дверь за Николасом? Она решила, что нет, но не была окончательно уверена. Боясь привлечь внимание, она не рискнула пробраться и проверить. В этом случае ей пришлось бы пройти прямо мимо окна. Юстина подумала о том, что можно проползти к двери, но испугалась создать шум.

Потом она вспомнила о телефоне. Не спуская глаз с силуэта, медленно попятилась назад. Почти наткнувшись на аппарат, она нагнулась вниз, вставая на колени, и набрала номер Николаса, молясь, чтобы он оказался дома. Каждый гудок словно пронзал ее сердце. Положив трубку, она почувствовала себя обреченной.

Молча, на цыпочках, Юстина пробралась в гостиную и села на спинку дивана, не сводя глаз с силуэта. Может быть, прокрасться к задней двери? Но что потом? Стучаться в дверь соседей? А что сказать? Что она испугалась тени?

Неожиданно Юстина почувствовала весь идиотизм своего положения, она показалась себе сумасшедшей, загнанной в угол своими ночными кошмарами. Тень так и не пошевелилась с тех нор, как она заметила ее. А может, все это померещилось ей?

Юстина встала, не раздумывая, распахнула дверь и вышла на крыльцо. Влажный воздух был насыщен запахом моря. С востока дул свежий бриз.

Она посмотрела на силуэт.

— Николас! — едва выдохнула она.

Он сидел в позе лотоса, руки на коленях, и смотрел на море.