Чтение онлайн

Над дверью висела табличка: «Прием вещей на комиссию». Он толкнул эту дверь.

…Наташа и взрослый Константин Иванович Попов шли по улице их города. Он рассказывал… Она взяла его под руку…

…На большом столе лежали вещи, принятые от населения на комиссию, два пальто, отрез ткани, меховая накидка.

У стола стояла пожилая женщина, работник магазина.

Костя протянул ей свою куртку.

— Мне нужно пятнадцать рублей, — сказал он. — Срочно.

Женщина удивленно посмотрела на него. И тут же взгляд ее сделался очень внимательным…

…Наташа и Константин Иванович стояли возле двухэтажного домика. Похоже было, что они где-то на окраине города.

— Мой особняк, — показал Попов. — Здесь и живу… На краю света…

Наташа окинула строение взглядом.

— В гости бы пригласил, невежа, — предложила она.

Лицо его сделалось напряженным.

— Не убрано у меня, — объяснил он. — Лоск не наведен.

— Дождешься, пока ты лоск наведешь, — засмеялась она.

Он пожал плечами.

— Прошу…

…Мальчик Костя Попов сидел в тесном кабинете заведующего комиссионным магазином.

— Ну что там? — тревожно спросил Костя. — Долго еще?

— Сейчас, — сказал старичок директор. — Оценивают твою вещь.

Открылась дверь, и вошел румяный милиционер. Вежливо козырнул. Посмотрел на Костю. Весело улыбнулся.

— Сдается, это ты и есть? — весело сказал он Косте.

— Кто? — чуть испуганно спросил Костя.

— Беглец Константин Попов…

…Милиционер вел машину. Костя сидел рядом. Они ехали по Ленинграду. Милиционер что-то показывал Косте.

Тот молчал.

Машина выехала на Аничков мост.

— А кто коней лепил? — вдруг спросил Костя. — Скульптор Аничков?

— Клодт, — сказал ленинградский милиционер. — Он, знаешь, большой мастак был по лошадям.

Костя вдруг встрепенулся.

— Остановите! — потребовал он и потянулся к дверце машины.

— Ты что? — очень удивился милиционер и одной рукой придержал дверцу.

— Все равно сбегу! — пообещал Костя. — С ними не останусь…

— Смотри! — сказал милиционер. — Какой скаженный! Ни с того ни с сего… Тебе что, Клодт не угодил? — он засмеялся.

— Да, не угодил! — крикнул Костя. — Не угодил!.. Сбегу все равно…

— …И что же? — спросила Наташа. Она с ногами сидела на диване. Не отрываясь, смотрела на Попова.

— Все, — ответил ей Попов. Он разливал чай из чайника.

В комнате царил идеальный порядок. Стулья стояли как надо, на письменном столе — бумажка положена к бумажке…

— Все, — повторил Попов. — Пусть лучше я потеряю, получу вдвое меньше… но я хочу знать, что никому ничего не должен… ничем не обязан…

— Костя, — сказала Наташа.

— Да?

— Сядь, — она показала на диван рядом с собой.

Он поставил чайник на стол. Но тут же поправился и переставил его на фаянсовую подставку.

— Я читал где-то, — сказал Попов, — что благородный человек берет всегда чуть-чуть меньше, чем ему положено…

Она взяла его руку в свои ладони.

Кажется, он этого не заметил.

— …А отдает, наоборот, чуть-чуть больше, чем положено… — сказал он.

Она нежно гладила его руку.

Он обернулся к ней, печально улыбнулся.

— Верно, Наташенька?

— Костя! — сказала она.

Он замолчал.

— Почему мужчины такие болваны? — спросила она.

Он не смотрел на нее. Видел только собственную руку, которая лежала в ее ладонях.

— Я люблю тебя, — сказала Наташа. — Слышишь? Я тебя люблю…

Муж Наташи, Сережа Васильев, стоял в очереди у книжного магазина.

Очередь была на улице и двигалась чрезвычайно медленно.

На пороге магазина появилась решительная девица в синем халате.

— Не стойте, — сказала она. — Ровно в семь закрываю.

Часы на столбе показывали без десяти семь.

Очень медленно двигалась очередь.

Очень волновался Сережа Васильев.

Большая стрелка на часах коснулась цифры «12» именно в тот момент, когда Сережа подошел к двери магазина.

— Все, — сказала ему девица, — будьте здоровы.

На лице Сережи была великая печаль.

— Я умоляю, — сказал он.

Девица удивленно посмотрела на него. Она привыкла, что покупатели чаще всего скандалят, иные, бывает, заигрывают, некоторые даже канючат, но к таких словам девушка не привыкла.

— Ишь ты! — усмехнулась она. Сознание, что в ее лишь власти пропустить или не пропустить этого парня, было ей приятно. — Стихами увлекаетесь? — спросила она.

— Не я, — объяснил Сережа. — Жена… Она о Цветаевой сколько лет мечтает… Продавщица с любопытством его разглядывала. И вдруг посторонилась, пропуская парня в магазин.

— Ишь ты, — сказала она. — Кто-то еще своих жен любит… Чудеса!

…С томиком стихов в руке Сережа Васильев вбежал в квартиру.

— Наташа! — крикнул он.

Ему не ответили.

— Наташенька! — повторил он.

В передней появилась Вера Захаровна.

— Ее нет, — сказала она.

— Звонила? — спросил Сережа.

— Нет.

…Втроем — Вера Захаровна, Павел Романович и Сережа — ужинали на кухне.

Все молчали.

Сережа чему-то улыбался.

— Цветаева — это большая редкость! — сказал он.

Вера Захаровна кивнула…

…Сережа сидел в своей комнате и читал книгу. Вошла Наташа.

Он бросился к ней.

— Наташа, я Цветаеву купил!

Она рассеянно улыбнулась.

Он ее обнял. Стал целовать.

— Здорово, да? — говорил он. — Ты мечтала, правда?

— Мечтала, — рассеянно ответила она.

Он целовал ее, а она стояла неподвижно, не шевелясь, будто окаменела.

— Я сейчас, — неожиданно сказала Наташа и вышла из комнаты.

…Теперь в кухне были Вера Захаровна, Павел Романович и Наташа.

— Вера, — терпеливо сказал Павел Романович. Он, видимо, хотел ей что-то объяснить.

Она резко обернулась к нему.