Чтение онлайн

Стоило мне ступить на трап, как мой желудок заурчал, и я, выходя из самолёта, не сдерживаю улыбку. Я знаю, что дома меня ждёт огромный горшок тамале [7]. В том, что твоя abuela чтит традиции есть свои преимущества. Она убедилась, что я свободно говорю по-испански, трудолюбива и работаю по совести — в ответ мой желудок всегда будет набит моим любимым тамале.

Направляясь к обочине, я ищу взглядом чёрный Эскалейд[8] своего отца. Обычно он так чертовски рад моему приезду, что ждёт сразу за чертой безопасности - но не сегодня. Проходит пять долгих минут, прежде чем я вспоминаю о том, чтобы включить свой телефон. Парой секунд спустя, экран вспыхивает. Я проверяю, не ошиблась ли я в информации о рейсе, которую отправила ему. Всё верно.

А после на телефон приходит куча сообщений. Паника захватывает моё сознание. Что-то не так. Я чувствую это.

– Лейла.

Подняв взгляд, я вижу, как Джаг взлохматил рукой свои тёмные волосы. Он запыхался. Я понимаю всё, что мне нужно было знать, по выражению его лица. Поддавшись панике, я падаю на колени. Картинка перед глазами словно размыта, мне не хватает воздуха… Земля будто уходит из-под ног.

Я чувствую, как сильные ладони Джага схватили меня за предплечья, заставляя подняться на ноги. Он произносит три слова, разрушившие весь мой мир:

– Это твоя бабушка.

– Джаг?

– Сейчас мы должны добраться до больницы.

Следую за мужчиной к его разбитому грузовику. Джаг с лёгкостью закинул мою сумку в кузов, и убедился, что я забралась внутрь. Он никогда не изменится. Клянусь, я всё ещё вижу того сломанного ребёнка, которым он когда-то был. Этот мужчина заменил мне брата. Джаг уже много лет тренируется с моим отцом, и преуспевает в мире ММА [9]. Но едва ли что-то из этого сейчас может меня успокоить. Я хочу оказаться дома, рядом со своей семьёй.

В больнице, как и в любой другой, стоит всё тот же скучный шум. Мне этот звук знаком и должен быть успокаивающим, но как бы не так. От него меня тошнит. Мы минуем приёмную, и тогда я замечаю его.

Это так похоже на тот день, что был много лет назад. Его локти на столе, и сложенные руки на которые он опустил лицо. Только вот рядом нет пустой бутылки и в воздухе не чувствуется запаха еды, что готовит аbuela. Вместо него тут веет смертью. Рядом с папой сидели некоторые бойцы, которых он тренировал. Я знакома практически со всеми, кроме одного — его я никогда не видела прежде.

Опустившись на пол, накрываю ладонями колени отца, ожидая, пока он посмотрит на меня. Однако он не делает этого. Я чувствую, как под моим прикосновением разбивается его сердце.

– Papi [10], - в итоге срывается шёпотом с моих губ.

Наконец мужчина поднимает свой взгляд — и это второй раз, когда я вижу, как он плачет. Не чувствуя стыда, он позволяет слезам течь вниз по его лицу.

– Что происходит?

В душную приёмную заходит доктор, лишив папу возможности ответить.

– Семья Марии Диаз?

Я встаю, поправив рубашку, вытираю ладони о верхнюю часть бёдер. По коже на ногах побежали мурашки. Едва ли короткие шорты сейчас могли это скрыть.

– Да, - наконец отвечаю я.

– Лейла, - произносит доктор МакХьюз.

– Здравствуй, - слабо киваю я, в то время как в моём голосе сквозит страх.

Мужчина повертел в руках свою шапочку.

– Я не знал, что Мария твоя бабушка.

Киваю. В этой больнице я провела месяц несколько лет назад. Трудно возвращаться в родной город. Доктор МакХьюз хотел, чтобы между нами было кое-что больше, чем просто рабочие отношения. Дело в том, что я поклялась себе, что с этим городом меня не свяжет ничего, кроме моей семьи.

– Это так, она моя бабушка. — Нервно сжимаю и разжимаю пальцы на руке. — Я только прилетела, и понятия не имею, что происходит.

– Доктор Олсен спешит в больницу. На этой неделе он дежурит.

– Он специализируется на сердце, - шепчу я.

– Да, через несколько минут Мария отправится на чрезвычайное тройное шунтирование.

– Я должна её увидеть, - проношусь мимо мужчины, не дожидаясь его ответа.

Доктор МакХьюз хватает меня за предплечья, прежде чем я успеваю выйти из приёмной.

– Твой отец не хочет пойти с тобой?

Повернувшись к сломленному мужчине, протягиваю ему свою ладонь. Понадобилась помощь нескольких бойцов, чтобы поднять папу на ноги. Прежде чем сжать мою руку, он кивает им со всей признательностью. Я всегда буду восхищаться телом и силой своего отца. Он, как современный Халк. Человек, что возвышается над всеми.

Рука об руку, мы идём по коридору. Papi почти до боли сжимает мою ладонь.

– Я пришёл домой на обед, и нашёл её на полу кухни, - прошептал он.

Моя хватка на его пальцах становится чуть сильнее.

– Она готовила тамале к сегодняшнему семейному ужину.

– Papi, - прошептала я между рыданиями.

– Я не могу потерять свою madre [11].

Его голос сломался, вызывая боль, пронзившую мой позвоночник.

Мой папа, герой и защитник — он разбил моё сердце всего шестью словами. Аbuela в течении многих лет была нашей опорой. Она дарила нам надежду, когда той не было. Ей удавалось приготовить еду, когда в доме не было и крошки. Она поддерживала моего отца, после того, как ему надрали задницу, и он изо всех сил сражался за то, чтобы вернуть свой титул чемпиона. Я могла бы сказать ей, что собираюсь в школу клоунов — и аbuela сияла бы от счастья и гордости.

Мы входим в небольшую предоперационную, где я едва ли узнаю хрупкую фигурку своей бабушки. Она всегда была воплощением силы и стойкости. Сжимая руку отца, я с трудом переставляю ноги.

– Моя малышка, - с усилием она поднимает с кровати руки.

Я чертовски тороплюсь к ней, и, спрятав лицо на её груди, обнимаю женщину.

– Я дома.

Papi движется к противоположной стороне кровати, и берёт её за руку.

– Ты должна закончить тамале.

Её голос тих.

– Хорошо, - прерываю я женщину.

Тамале — последнее, о чём ей стоит беспокоиться.

– Ты должна найти и хороший кусок задницы тоже, сладкая, - слабо улыбается бабушка.

Я смеюсь. Она никогда не оставляла идею выдать меня замуж. Аbuela хотела видеть меня беременной и счастливой. Мы все знаем, что бабушка была бы очень даже не против дома с кучей маленьких bambinos [12], о которых могла бы заботиться.

– Посмотрим, - подмигиваю ей.

– Пришло время, - отпустив ладонь папы, она похлопывает себя по груди. — Моё сердце поизносилось.