Чтение онлайн

— Может быть, соизволите объяснить, почему у вас, как вы уверяете, не оставалось другого выхода?

— Разве это не очевидно? — недоверчиво переспросила она.

— Нет, я совершенно ничего не понимаю, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Объяснитесь, пожалуйста! — Он встал и начал собирать одежду.

Диана прищурилась. Она не может не то что объяснять — ей трудно думать, когда Гейбриел стоит перед ней во всей своей красе! Их недавняя близость стала для нее полным откровением. Чудом. Источником невообразимой радости. Одного взгляда на его обнаженное тело хватило, чтобы ее снова обдало жаром. Снова напомнили о себе потайные, интимные места, с которыми он теперь был знаком лучше ее самой. Гейбриел был красив в возбужденном состоянии, но не менее красив он был сейчас. Пламя свечи придавало его коже золотистый оттенок, словно ласкало твердые плоскости его тела и открывало треугольник черных волос, окруживших теперь опущенный символ его мужского достоинства. Даже во время отдыха он казался таким же внушительным, как у греческих богов в той книжке…

— Диана!

Она устремила на него слегка затуманенный взор и, на миг закрыв глаза, приказала себе сосредоточиться на хмуром лице Гейбриела, а не на его великолепном теле; возможно, ей и удастся лучше справиться с делом, если она не будет смотреть на него!

— Вы можете одеваться, пока я объясняю?

— Охотно, если это ускорит дело, — ответил он и, повернувшись к ней спиной, стал рыться в груде одежды, которую переложил на кровать.

Даже его спина великолепна, с болью подумала Диана. Ей очень хотелось погладить его широкие, мускулистые плечи, узкую талию, красиво очерченные ягодицы…

— Диана, пока вы так ничего и не объяснили, — нетерпеливо напомнил ей Гейбриел, по-прежнему стоя к ней спиной. Он через голову надел рубашку, сразу прикрыв часть своей наготы. И все же недостаточно, чтобы она могла связно мыслить. Пикантность их положения на время лишила ее дара речи. — Клянусь, если вы через десять секунд ничего не объясните, я буду трясти вас до тех пор, пока все не вытрясу!

Диана виновато вздрогнула. Его возмущение вполне понятно, а ей пора взять себя в руки.

— Когда я выходила из-за стола во время ужина — якобы в поисках платка, — я первым делом поднялась в комнаты вашей матушки; мне хотелось удостовериться, обоснованы ли мои подозрения, и лишь потом переходить к дальнейшим действиям, — начала она, с трудом выдерживая его недоверчивый взгляд.

— И как? Удостоверились?! — рявкнул он.

— Ваша матушка по-прежнему спала, — тихо сказала Диана.

— Может быть, это и к лучшему — представляю ее удивление, если бы она проснулась и увидела рядом с собой совершенно незнакомую женщину!

Гейбриел успел надеть панталоны и сапоги, хотя еще не застегнул рубашку и не причесался. Он метнул на нее обвиняющий взгляд:

— Я собирался познакомить вас с ней завтра!

— И познакомите — ведь она не видела меня, когда я была у нее в спальне…

— О, как вы добры!

Она подошла к нему:

— Гейбриел, боюсь, вы не понимаете…

— Да, и все потому, что вы так ничего мне не объяснили! — Глаза его опасно сверкнули; судя по всему, его негодование росло.

Диана вздохнула:

— Несмотря на ее предположительно тяжелое состояние, я не верю, что дама, которой сейчас не больше пятидесяти лет, последние месяцы так много спит, как уверяет нас миссис Прескотт.

— Ну и что?

— Войдя к вашей матушке, я решила проверить содержимое бутылочек с лекарствами, стоящих у ее на туалетном столике. Среди прочих, вполне невинных отваров и настоек я нашла… как и подозревала… флакон с лауданумом, опийной настойкой. Средство это мне знакомо, так как последние годы его принимал мой отец — от бессонницы, — пояснила она.

— Уж не хотите ли вы сказать, что все это время мою мать пичкают снотворным? — медленно спросил Гейбриел. Он не понял, зачем матери принимать лауданум — ведь она страдает не от бессонницы, а, наоборот, от излишней сонливости! Или жизнь стала ей так немила, что она предпочитает длительный сон пребыванию под одной крышей с братцем и его женой?

— Боюсь, на дальнейшие объяснения у нас нет времени.

Диана поспешно подошла к туалетному столику и взяла свечу.

— Я собиралась вернуться к вашей матушке сразу после ужина. — Она вспыхнула, очевидно вспомнив, почему не осуществила свое намерение. — Мэй… моя горничная… сообщила, что несколько минут назад миссис Прескотт попыталась войти в апартаменты вашей матушки.

— Ну и что? — не понял Гейбриел.

— Войти ей не удалось, потому что Мэй заперлась изнутри. Миссис Прескотт постучала, но Мэй не открыла, как я ей и велела. Тогда миссис Прескотт пошла к экономке за запасным ключом. — Диана поморщилась. — Воспользовавшись ее уходом, Мэй тут же прибежала ко мне и сообщила, что происходит.

— Для гостьи, впервые попавшей в этот дом, вы, похоже, много на себя берете, — заметил Гейбриел.

Он по-прежнему ничего не понимал, однако был рад, что Диана как будто точно знала, что она делает и почему.

— Жаль, что мне не удалось вначале все обсудить с вами…

— В самом деле, — не без сарказма ответил Гейбриел.

— Но, поскольку за ужином мы все время находились в обществе миссис Прескотт, у меня не было возможности посвятить вас в суть происходящего, — продолжала Диана. — Повторяю, сейчас нельзя терять ни минуты! — решительно добавила она, видя, что Гейбриел собирается требовать нее дальнейших разъяснений. — Мэй служит у меня много лет, и на нее можно положиться, но было бы несправедливо заставлять ее дважды за один вечер сталкиваться с неудовольствием миссис Прескотт!

Она развернулась, очевидно собираясь выйти. Гейбриел подскочил к ней и схватил за плечо:

— Не спешите! Сначала хотя бы скажите, зачем вы приказали не пускать миссис Прескотт в комнаты моей матери?

— Неужели не понимаете?

Он плотно сжал губы.

— И все-таки объясните!

Она бросила на него гневный взор:

— Разумеется, затем, чтобы ваша матушка получила возможность проснуться и поговорить с сыном, которого она не видела восемь лет!

Ее ответ так ошеломил Гейбриела, что он невольно выпустил ее руку. Диана тут же воспользовалась этим обстоятельством и опрометью выбежала из спальни.

К тому времени, как сбитый с толку Гейбриел кое-как собрался с мыслями и поспешил за Дианой, она уже скрылась в коридоре, ведущем в покои его матери. Диана унесла свечу, и Гейбриела окутал мрак — не только физический, но и эмоциональный. Их близость настолько поглотила его, что даже сейчас ему трудно было понять из ее скудных разъяснений, что же она намерена делать! Гейбриел всегда гордился остротой своего умственного и психического восприятия, однако сейчас вынужден был признать, что гордиться ему совершенно нечем!

Он догнал Диану у входа в комнаты матери. Зажженную свечу Диана поставила на столик, сама же стояла у двери, решительно скрестив руки на груди. Дженнифер наскакивала на Диану, пытаясь сдвинуть ее с места. Видя, что Диана непоколебима, Дженнифер схватила ее за волосы и завизжала:

— Как вы смеете? Вы не имеете абсолютно никакого права не пускать меня к моей золовке!

— Диана, может, и не имеет, зато я имею полное право, — объявил Гейбриел, приближаясь к ним и забывая о незастегнутой рубашке.