Чтение онлайн

– Таких грех не поучить...

– Что ж... ладно. – Азиат пожал плечами и, похоже, остыл. – Чего надо? – неожиданно бросил он кому-то за Толиной спиной, наверное, вертухаю, распахнувшему на шум кормушку.

Говор инстинктивно глянул назад, и этого вполне хватило Азиату для удара коленом в промежность. Четко ударил, профессионально. Толя согнулся пополам, и тут же в лицо ему жахнуло то же самое колено, а сверху в основание черепа впечатался локоть. Такая техника была незнакома Толе, уже позже он узнал, что комбинации из коленных и локтевых ударов используют в тайском боксе.

– ...И запомни, чемпион, – низкий, неприятный, какой-то утробный голос Азиата доносился все более явственно по мере того, как к Толе возвращалось сознание. – Ты никто! Вонючая козявка, я тебя раздавлю, как только начнешь думать ина... – Неожиданно последовал удар в висок, от которого Говор окончательно вырубился.

Когда он вновь пришел в себя, Азиат, как ни в чем не бывало, лежал на своей шконке в прежней позе и даже не смотрел в его сторону. «Шестерки» молчали, бросая на жертву глумливые взгляды. «Погань ты, – подумал Толя. – Обманом взял! На честный поединок кишка тонка оказалась...»

Говора подмывало броситься на Азиата и взять реванш, но... Продолжение драки могло кончиться еще одним трупом, и Толя молча прилег на нары.

На следующее утро его этапировали в ИТК под Саратовом.

Года через два Толя поинтересовался у одного из авторитетов, что, мол, за бугор такой Азиат?

– Бугор? – Авторитет удивился. – Какой он бугор... Он и не блатной даже. Хотя гонору по ноздри. Где каратистом, где боксером себя именует... Ну, ногами, конечно, умеет махаться. Но падла та еще.

– А по каким статьям он чалился?

– Да так... тачки брал, кидалой шустрил. Он это... На словах крутой. А как прихватят, сдает кого ни попало. Есть базар, что куму литерил во Владимирском централе. Нет, не в авторитете Азиат, точно говорю. А чего тебе?

– Так, интересуюсь... Может, встретиться доведется, – уклончиво пояснил Толя.

– Я и сам понимаю, этим ребятам далеко до истинного мастерства. Но, с другой стороны, здесь они все-таки не бакланят, при деле, – продолжал журчать Егор Альбертович. – Ну так как, поддержите?

– М-м... Поддержу!.. – Душа не лежала, но предлога отказать не нашлось. Не пойти Кононову навстречу было неудобно, сам же набивался со своей академией.

– Тогда подпишите, пожалуйста, вот договор. – Кононов придвинул Говору какую-то грамоту с двумя печатями.

– Это зачем?

– А как я иначе буду деньги перечислять? Бумаг, увы, даже в этом деле не избежать. Тут все, как обычно, почитайте...

Говор пробежал глазами грамоту. Не очень понятно, но в принципе вроде ничего такого... Егор просто не горит желанием платить налоги. Придумал очередную уловку... Ладно, подпишем. Ради благого дела...

– И еще, Анатолий Алексеевич... – Кононов спрятал подписанный лист. – Здесь, буквально в нескольких километрах, располагается детский дом-интернат. Давайте над ними шефство возьмем, а? И на днях устроим праздник детишкам. Вы выступите перед ними, расскажете о славных победах российского спорта... Вы же знаменитость, гордость России...

– Скажете тоже... – Говор засмущался. – Дело хорошее, конечно, только зачем мне выступать? И со временем сейчас туго...

– Ну вот, Анатолий Алексеевич, ты что, красна девица? Ребята там скучают, знаешь, как им будет интересно?

– Ладно, подумаю...

«Ты уж подумай, пошевели своей единственной извилиной!» Арбитр торжествовал. «Гордость России... Это ты-то? Ну, был когда-то любимцем публики... В далекой молодости. А вот приговор ты себе уже подписал – знал бы, чемпион лопоухий, где теперь всплывет эта бумажка...»

По дороге в город Кононов был весел и обаятелен, с удовольствием обсуждал детали учреждения Академии русского боевого искусства, не скупился на комплименты, иногда перебарщивал. Но Толя не обращал на это внимания. Из его головы не выходил Азиат...

– Сам пришел! Ничего себе! И дорогу нашел!

– А что ему еще делать? Все равно бы из-под земли достали!

– Русс партизан! Сдавайся!

Меня окружили трое ребят, со стандартной для отморозков внешностью – короткие толстые шеи, низкие лбы, крохотные глазки и могучие, вечно жующие челюсти. Выставив короткоствольные автоматы, они опасались подходить ко мне ближе, чем на пять шагов. Ученые стали!

– Спокойно, мужики! – Я старался вести речь как можно миролюбивее. – Оружия нет, кроме трофейного. – Я протянул ребятам заклеенный конверт, в котором был упрятан минаевский «макаров», и похлопал себя по бокам, демонстрируя отсутствие железок. – А вот разговор к хозяину вашему имеется.

– Как в кино – один и без оружия! – острил тот, что изображал гитлеровца.

– К забору встань! – деловито распорядился старшой. – И ноги расставь.

Ребята ошмонали меня и немного расслабились.

– Топай до хаты! – ткнул меня в спину автоматным дулом старшой.

– Вот уж не ожидал! Надо же – явился, не запылился... И чего же ты скажешь мне, гвардеец?

– Жить хочу. Не оригинально, зато сущая правда!

– Желание хорошее, но... трудновыполнимое. Наломал ты, Зимин, дров.

– Потому сам и пришел. Повинную голову, говорят, меч не сечет.

– Меча у меня при себе нет... А вот между двух джипов тебя вполне можно привязать! Заветная мечта Ромы и майора Минаева...

Я стоял посреди огромной, залитой светом комнаты, переоборудованной под спортзал. Каждое мое движение фиксировали два толстолапых зубастых зверя – тигровые бультерьеры. И еще четверо двуногих бультерьеров с автоматами наперевес. Все они дружно молчали, а говорил мой старинный приятель, Иван Семенович Логун. Кажется, он был в хорошем настроении, что давало мне некоторую надежду.

Впрочем, все правильно, мое появление и должно было принести ему радость.

– Ну так как насчет джипов? Твое мнение? – не дождавшись моей реакции, продолжал гнуть свое полкаш.