Чтение онлайн

На следующий день Борю взяли. Ему еще не исполнилось восемнадцати, поэтому наказание было не столь жестоким – два года воспитательно-трудовой колонии.

...Два года колонии для несовершеннолетних. Авторитетов нет – откуда они среди шестнадцати-семнадцатилетних? Понятиям еще не обучены, гонора блатного хоть отбавляй, да еще администрация лютует. С одного боку – воры, с другого – бугры, и кто страшней – большой вопрос... Сила, жестокость, слабому – смерть.

Вышел Борис оттуда уже другим. Набрался ума, одним словом. Веру в справедливость не потерял, хотя саму справедливость теперь понимал иначе, впрочем, и в детдоме это понятое было весьма своеобразным.

По освобождении – повестка из военкомата. Ждет не дождется Бориса стройбат. А кто туда желает?

Но стройбат Борю миновал – подоспела вторая судимость, причем как-то само собой все случилось. Уже и не помнил Боря, почему он тогда связался с той компанией и за что они наехали на пузатого дядю, владельца торговых точек в областном центре. А зачем пытался отмахаться от оперов ножом-бабочкой?

Зона... И если бы в ПКТ [25] он не встретился с человеком, именующим себя Вороном...

– На выход, козлы!

– За козлов поимеешь...

– Чего-о?!

– Ладно, не позорься... Боец.

Голос Паши звучал тяжело, но примирительно.

– Давай на выход! – вновь раздалась команда провинциального Ван Дамма. Он теперь был за старшего и извлекал из этого максимум возможного.

Первым вышел Борис, покачиваясь, держась за ушибленные ребра, следом за ним Ворон, Паша и Митрич.

– Лицом к стене!

Все четверо нехотя повернулись спинами, выстроившись вдоль кирпичной стены.

– Значит, так, граждане педики... – Ван Дамм не признавал стандарта в командах, изъяснялся по-простому. – Сейчас по очереди на полусогнутых вперед, по одному. Давай, дохлый, пшел! – Боевик схватил Борю за шею и с силой толкнул его. Тот не удержался на ногах и растянулся вдоль заасфальтированной дорожки.

– Я сказал: в темпе, урод! – Мощная ступня сорок четвертого размера занеслась над Бориным затылком. Взоры остальных охранников, вооруженных десантными «АКСами», были устремлены туда же, на губах появились ухмылки.

Неожиданно двое из них оказались в кустах – Паша смел их одним поистине ураганным ударом. Третьего взял на калган Ворон, послав в глубокий нокаут. Четвертого опрокинул Митрич ударом носка под коленную чашечку. Доморощенный Ван Дамм, позабыв про Борю, попытался вскинуть свой «АКС», однако удар Паши в прыжке вырубил его. Со стороны веранды неслось подкрепление, паля для острастки в воздух (Мартин строго предупредил: захваченных без крайней необходимости в расход не пускать), но Борис был уже у забора...

Подкрепление было встречено Пашей, он мягко упал на спину, а его ножищи начали двигаться, точь-в-точь как у танцора брэйк-данса в нижнем положении. Ворон и Митрич тоже не остались в стороне и бросились на помощь Будулаю. Однако что они могли сделать втроем, со скованными за спиной руками, с десятком здоровых качков...

– Ну что?

– Как сквозь землю провалился... И темень уже...

– Чего делать-то будем?

– Землю носом рыть...

– Эй, бойцы! – раздался в темноте голос командира. – Пятеро со мной в тачку – и к магазину «Горизонт»! Приказ Мартина!

Борис устало опустился на скамейку рядом с журнальным развалом. Наконец-то можно перевести дух. Кажется, оторвался... Сильны, однако, мужики! С закоцанными маховиками так уделали качков... Гвардия, ничего не скажешь!

Сейчас он немного отдышится и направится к книжному магазину. Теперь вся надежда на Иру... Без ее помощи ему вряд ли удастся выполнить поручение Ворона. Главное теперь – незамеченным добраться до «Горизонта». Ира должна справиться, она сообразительная девчонка, хоть и не профессионал, – так же как и Боря, можно сказать, «на общественных началах». Справится! А иначе... Иначе отмороженные наглые твари возьмут верх. Верх над ним, Борей, над ребятами-гвардейцами, над Вороном. Такого произойти не должно... В Ворона Борис верил безоговорочно.

– Здоров... Ты кто? С какого отряда?

– Я Боря Клин. Слыхал?

– Нет. Я здесь недавно. И вот видишь, сразу в трюм угодил.

Соседом Бориса по зловонному, душному пеналу ПКТ оказался спортивного вида темноволосый дядя. Но не блатной, это Боря просек сразу. И не только по отсутствию татуировок на жилистом, мускулистом торсе и руках. Нет, это либо бытовик, либо контрик [26] , либо из спортсменов бывших. Взгляд не тот, движения, даже тембр голоса. Борис таких за версту чуял.

Они провалялись на откидных нарах до самого вечера. Болтали обо всякой ерунде... Ближе к ночи сокамерник, назвавшийся Владимиром, завел вдруг странный разговор.

– Слушай, Клин, ты ведь Волжанина уважаешь?

– Че за базар? С тех пор как Маршал откинулся, Волжанин полноправный смотрящий!

– Это по иерархии, понятно. Тут без понтов. Я тебя спрашиваю: как ты к нему как к человеку относишься? – Голос Владимира звучал строго, почти как у следователя на допросе. Почти...

– Волжанин – человек. Авторитет... – Боря начал отвечать неожиданно для самого себя – Владимир точно загипнотизировал его своими черными немигающими глазами. На самом-то деле, следовало бы послать его куда подальше...

– Авторитет, это точно, – согласился с ним Владимир. – Причем без кавычек, а?

– Чего? – До Бори смысл сказанного дошел не сразу. – Ну, само собой... А че тебе-то?

– Ничего. Ты в трюм на восемь суток приземлился?

– Ну...

– Через две недели Волжанина должны убить, понял? Команда такая пришла.

– Фильтруй базар, Володя. Какая команда? Откуда?

– Откуда, тебе знать необязательно. Главное – Волжанина завалят, понял? Ты этого хочешь?

– Я не беспредельщик какой-нибудь! – Боря даже привстал со шконки.

– Не ори... Знаю, что не беспредельщик. Поэтому и говорю. Я тоже не хочу смерти Волжанина. И не только я. Его убийца прибыл с последним этапом.

– А ты сам, Володя, с каким этапом прибыл? – спросил вдруг Борис.

– Значит, так, Боря. – Голос Владимира был спокоен и тверд. – Говорить сейчас буду я. А ты будешь внимательно слушать. Или кончаем базар. Ну вот, – немного подождав, продолжил Владимир. – Убить Волжанина не так-то просто, для этого спровоцируют коллективную драку. Из-за ерунды какой-нибудь. Убийца – большой спец по этим делам, обычно действует тонким, заточенным, как шило, металлическим штырем.