Чтение онлайн

– Работает СОБР!!! – в третий раз прозвучало, уже неизвестно для кого.

Аббревиатура эта сегодня упразднена, тем не менее продолжает действовать как магическое заклинание. Спецотряды быстрого реагирования МВД повязали не одну сотню отмороженных вооруженных бандюг, террористов, участвовали в рискованных операциях по освобождению заложников, неплохо (хоть и с некоторыми оговорками) зарекомендовали себя во время боевых действий в Чечне. А уж с чеченами собровские волкодавы и вовсе не церемонились.

– Может, что-нибудь объясните? – спросила я того, кто назвался подполковником Ушаковым.

– Чуть позже, – ответил тот.

По его команде к нам подъехали сразу три черных микроавтобуса. В первый посадили изрядно помятого Председателя. Во второй – еще более покореженного Касаткина. Его скрутили сразу трое бойцов.

– У этого оружие! – доложил один из собровцев и протянул старшему изъятый у Валеры табельный пистолет Председателя.

Нас с Сашей молча затолкали в третий микроавтобус. Подполковник Ушаков поехал вместе с нами. Только мы ехали за решетчатой перегородкой, а Ушаков и трое его бойцов – на откидных сиденьях напротив нас. Один из бойцов демонстративно передернул затвор автомата и положил его на колени, дулом в нашу сторону. Старший сделал запрещающий жест, и молодой боец вернул автомат в прежнее положение. Саша хотел было что-то спросить, но Ушаков лишь грозно взглянул на него, одним взглядом оборвал на полуслове. Нам дали понять, что разговоров с нами вести никто не будет. По крайней мере, в дороге. Я же пыталась проанализировать, что произошло. Председатель обратился за помощью к милиции?! Но когда он успел это сделать? И почему именно к милиции?! Или тут что-то другое?! Но что?

Ответ на этот вопрос я получила спустя полчаса, когда нас привезли в главное следственное управление г. Москвы. Именно так гласила табличка на здании, в стены которого нас доставили бойцы милицейского спецназа. Далее нас разделили, и я оказалась в одиночестве. Меня оставили в одном из пустых кабинетов, на табличке которого было написано: «Старший следователь по особо важным делам Л.Н. Дмитриева». Надо же, угодила к бабе-следователю. Плохо это или хорошо?! Скучать мне долго не пришлось, не прошло и трех минут, как в кабинет вошла статная женщина в форме с подполковничьими погонами. Вежливо поздоровалась и отрекомендовалась Любовью Николаевной.

– Меня зовут Инга, – произнесла в ответ я. – Чем обязаны такому обращению?

– Нашему давнему знакомству, – произнесла Дмитриева.

У меня отличная память на лица, но Любовь Николаевну я узнала не сразу. Лишь сейчас, вглядевшись в ее крупное, гладкое лицо, я вспомнила наше «знакомство». Правда, оно было совсем недавним. С немалым удивлением я узнала в старшем следователе Дмитриевой блондинку из гольф-клуба. Сейчас Любовь Николаевна была одета в строгую милицейскую форму и прическу имела строгую, что называется, уставную, блондинистые волосы были собраны в узел на затылке. Косметики минимум, форма подогнана вполне по фигуре – талия подчеркнута, ткань изящно облегала рубенсовские телеса, акцентируя внимание на достоинствах и по возможности скрывая недостатки.

– Удивлены? – спросила Дмитриева, по выражению моего лица поняв, что я в свою очередь узнала ее.

– Не очень, – ответила я.

– Кто вы? – Старший следователь тут же перешла к деловой части.

– Майор Назарова из Службы внешней разведки, – честно ответила я, глядя в ее серые проницательные глаза.

– У меня к вам очень много вопросов, но уверена, что ни на один из них вы мне не ответите, – произнесла Любовь Николаевна. – Сошлетесь на режим секретности и прочее. Но один вопрос я вам все же задам. И очень надеюсь на искренний ответ.

– Спрашивайте, – отозвалась я.

От всех этих непонятных событий, обрушившихся на меня, голова моя стала раскалываться. Пусть задает свой вопрос, на то она и следователь по особо важным.

– У вас серьезный конфликт с человеком по имени Павел Антонович, так? – спросила Дмитриева.

– С чего вы взяли? – переспросила я.

– Потому что вы держали его под дулом пистолета, – пояснила следователь. – Вот этого отрицать не надо!

Мне опять профессиональная двойка. С определенного момента нас вели «наружники», но на сей раз не «родные», а милицейские. Что ж, разведка у этой Дмитриевой поставлена неплохо. Но почему и зачем милицейские сыскари выслеживали нас?

– Вы держали под дулом пистолета высокопоставленного офицера спецслужб, – продолжила Дмитриева. – Ответьте, пожалуйста, на мой вопрос. У вас серьезный конфликт? – вторично спросила Любовь Николаевна.

– Спросите у него сами, – произнесла в ответ я.

– А я уже спросила. Он ответил, что мирно беседовал со своими коллегами. И очень возмущался «ментовскому беспределу».

За те три минуты, что я была одна в кабинете, Дмитриева успела побеседовать с Председателем. Решительная следачка, ничего не скажешь.

– Я не спрашиваю у вас сути конфликта, ответьте только «да» или «нет», – продолжала гнуть свою линию Любовь Николаевна.

– Да, – ответила наконец я.

– Что ж, на остальные вопросы вы вправе не отвечать, – спокойным голосом резюмировала следователь. – Мы сейчас отпустим вас… И Павла Антоновича тоже. В рапорте напишем, что произошло недоразумение. И расстанемся. Только сперва я отвечу на тот вопрос, который вы очень хотите задать!

Откровенность на откровенность?! Новый прием следственных действий?

– Вы ответите мне, что делали в гольф-клубе «Белая лошадь»? – пошла в открытую я.

– Да, – произнесла Дмитриева. – Так вот, я вела личное частное расследование, связанное с деятельностью известного вам Германа Вишняка и… не менее известного вам Павла Антоновича. В гольф-клубе оказалась случайно, меня интересовал Вишняк, точнее, тот человек, с которым он встречался…

– Если вы спросите, кто этот человек, я вам отвечу, – я позволила себе улыбнуться. – Ричард Лимм, коммерсант из Лондона.

– Не знаю, не уверена. Но в одном уверена на все сто. Ваш коллега, Павел Антонович, имеет совместный бизнес с международной наркомафией. Я это знаю, но уже который год не могу ничего с ним сделать. Такие вот дела, подруга.

Какая я этой Дмитриевой подруга? По несчастью, что ли?! Но с другой стороны… Выходит, не одна я знаю о преступной деятельности Председателя?! Милиция, как оказывается, не спит и не зевает. Только вот сделать ничего не может.

– Что вы от меня-то хотите, госпожа хорошая?

– Помощи. Если, конечно, Павел Антонович ваш враг.

Несмотря на свою блондинистую внешность, эта Люба оказалась редким профессионалом. Знает много, наверняка имеет информацию о Председателе и его круге общения. И при этом сама выбрала меня в союзницы! А что, две блондинки – это сила! Поверить этой Любе? Получается, что ее, как и меня, в угол загнали? В самом деле эта пухлощекая следачка готова бросить вызов Председателю, или тут давний затянувшийся конфликт между МВД (милицией) и спецслужбами? Внешность у Любы совсем не героическая, зато имя хорошее – Любовь. Но вот внешность… Женщина-следователь с замечательным именем Любовь имела маленькие глазки, которые можно было бы назвать еще умными и проницательными. Наука физиогномика учит не доверять женщинам с маленькими глазками. Мне всегда это казалось предрассудком, у меня самой глаза не слишком большие (но и не такие маленькие, как у этой милицейской дамы).