Чтение онлайн

Группа базировалась на Кубани. Привести транспортный самолет в осажденный город ночью, сесть на аэродром, обстреливаемый фашистами, и взлететь с него - дело непростое. Оно требовало от пилотов высокого мастерства.

Успешное решение задачи зависело не только от летчиков, но и в не меньшей степени от штурманов. Ведь действовать предстояло ночью, полеты совершать над морем, где нет ориентиров. А опытных штурманов в группе явно не хватало. Тогда, по ходатайству руководителей МАОН - командира майора В. М. Короткова и военкома старшего батальонного комиссара И. М. Карпенко - из 119-го полка туда командировали нескольких штурманов. В их числе были капитан Василий Дроздов, старшие лейтенанты Александр Курасов, Михаил Лисин, лейтенанты Прокофий Бердичевский, Александр Землянский, Нухим Тартаковский и другие. Все они вошли в состав экипажей «дугласов» и с задачей справились успешно.

Василий Алексеевич Дроздов, входивший в экипаж капитана И. Д. Полосухина, вспоминает:

«В Севастополь каждый самолет брал 2506 килограммов груза. При подходе к Херсонесу мы давали сигнал и, чтобы не попасть в ловушку, ждали ответ. Но как только боец-финишер зажигал посадочное «Т», по нему сразу же противник открывал огонь изо всех видов оружия. Гитлеровцы [110] направляли луч прожектора навстречу летчику, чтобы ослепить его. В ответ мы включали фары самолета, что ослабляло свет прожектора. Лишних заходов на посадку и случаев аварии не было. Нормальная нагрузка «Дугласа» - 14 пассажиров. Мы же брали на Херсонесе гораздо больше».

С 21 июня по 1 июля экипажи транспортной авиации доставили в Севастополь около 220 тонн боеприпасов и продовольствия. А вывезли на Кавказ 2162 человека, в том числе 1542 раненых и 11,7 тонны груза государственного значения{17}.

На экипажи гидросамолетов, также действовавших с аэродромов Кавказа, возлагалась двойная задача: бомбить гитлеровцев и эвакуировать в тыл бойцов. Рейсы в Севастополь и обратно были каждый раз сопряжены с большим риском. Особенно памятным оказался последний из них.

В конце июня командир 12-й авиабазы Вениамин Пустыльник получил приказ: подобрать группу начсостава и медработников базы и вместе с ней отбыть на Кавказ на самолете 80-й эскадрильи. Остальной состав и имущество передать в 20-ю авиабазу.

80- я эскадрилья базировалась в Геленджике. Ряды ее таяли. 20 июня, вылетая на помощь защитникам Севастополя, погибли командир капитан Иван Трофимович Чебаник и второй пилот из его экипажа старший сержант Александр Сергеевич Кавун.

Вновь назначенный командир эскадрильи майор Александр Андреев поставил перед своим заместителем капитаном Григорием Малаховым и его экипажем задачу:

–  С наступлением сумерек вам надлежит вылететь в Крым с бомбовой нагрузкой. Бомбы сбросить в районе Мекензиевых гор, в этом квадрате, - майор указал на карте.
– Затем сесть в Казачьей бухте, взять на борт пассажиров с двенадцатой базы и доставить их в Геленджик. Не исключено, что бухта уже может оказаться в руках противника. Кроме вас, полетят еще три самолета - наша «чайка»{18} и два «эмбээра» соседней части. Прошу это иметь в виду.

Когда на поблекшем небосводе угасли последние отсветы летнего заката и Геленджик стали окутывать вечерние сумерки, самолет поднялся в воздух и взял курс на запад. Он нес двенадцать стокилограммовых фугасок, подвешенных под плоскостями. А в кабинах борт-техника, стрелка-радиста и стрелка лежали бомбы поменьше. [111]

До Крыма самолет пилотировал второй летчик старший лейтенант Петр Ковалев, а затем управление взял на себя капитан Малахов. Вот и нужный квадрат. ГСТ лег на боевой курс. Штурман лейтенант Григорий Кисиленко точно послал фугаски в цель. Мелкие бомбы сбрасывали вручную.

Выполнив первую задачу, гидросамолет пошел в Казачью бухту. Там члены экипажа увидели потрясающую картину: последняя пядь крымской земли походила на огнедышащий вулкан. Ближе к морю в ночном небе кружились «чайка» и «эмбээры», по ним и по аэродрому фашисты вели огонь. Внезапно обстрел прекратился.

На аэродроме должны были знать, что прилетят самолеты с Кавказа. Однако принять их, казалось, никто не собирался. Экипажи напряженно искали луч прожектора. Его не было. Что делать? Садиться нельзя, а возвращаться ни с чем - обидно. Ведь это значит оставить на гибель десятки людей.

Что же происходило на аэродроме? Участник этих событий полковник в отставке Вениамин Пустыльник сообщил следующее:

«Случилось так, что тот, которому было поручено принимать прилетевшие самолеты, почему-то не оказался вовремя на месте. А «летающие лодки» долго ждать не имели возможности и в любую минуту могли лечь на обратный курс. Положение создалось критическое.

Старшиной прожектора был храбрый воин Владимир Ошкадер. Он обратился ко мне с настоятельной просьбой разрешить включить прожектор. Я не имел на это права. Но, учитывая обстановку, дал команду: «Луч в зенит!»

Яркий столб света взметнулся в небо. Первым его заметил борттехник ГСТ Александр Воронин и доложил:

–  Вижу луч прожектора!

Луч лег светлой полосой на бухту, приглашая на посадку. Первой села «чайка». Ее пилотировал опытный летчик капитан Николай Наумов. Вслед за «чайкой» сел ГСТ. А «эмбээрам» посадку не разрешили из-за большого наката волн, и они улетели без пассажиров.

На борт «чайки» погрузили раненых. Многие из них самостоятельно передвигаться не могли. Пришлось их доставлять к самолету на руках. Те, кто нес раненых, шли по грудь в воде.

Посадка наконец закончилась, и самолеты пошли на взлет. Для экипажа и пассажиров ГСТ путь на Кавказ оказался длинным, трудным и опасным. Уже сам взлет не предвещал [112] успеха. Самолет тяжело и долго скользил по бухте, а на редан{19} не выходил.

Надрывно ревели моторы. Видимо, давала себя знать перегрузка. И только благодаря искусству капитана Малахова удалось все же оторваться от воды и подняться в воздух. Все облегченно вздохнули. Однако никто не знал, что главное испытание было впереди.

Спустя полчаса у левого мотора заклинило поршни, и он вышел из строя. Полет продолжали на одном двигателе. Тяжелая машина быстро теряла высоту. По морю гуляли горбатые волны. Садиться в таких условиях, к тому же ночью, было нельзя. Только благодаря опыту капитана Малахова ГСТ сел на траверзе Феодосии милях в 50 от берега. Стрелок-радист сержант Павел Казаков передал в эфир радиограмму о вынужденной посадке с указанием координат.

Наступили томительные минуты ожидания. А помощь не приходила. К середине дня нагрянула новая, более серьезная опасность. Появились два вражеских самолета ХЕ-111 и начали бомбить неподвижную лодку. С воем и свистом бомбы падали вблизи «девятки» и, взрываясь, поднимали фонтаны воды.

Экипаж лодки отбивал атаки. Стрелок-радист сержант Павел Казаков и стрелок младший сержант Николай Осиченко бесстрашно вели огонь из турельных установок.

Сбросив все бомбы и не добившись успеха, «хейнкели» снизились и нанесли удар из пулеметов. На смену этой паре пришло звено. Но, ничего не добившись, гитлеровцы улетели.

У самолета были изрешечены плоскости и хвостовое оперение. В днище оказались три пробоины. Через них в лодку фонтаном била вода. Сержант Казаков разорвал свою фланелевку. Кусками обернули патроны и заделали ими пробоину.