Чтение онлайн

В Первую мировую войну полк успешно действовал против австрийцев, но и он разделил судьбу всех частей Русской Императорской армии. Пропагандистская работа большевиков сделала свое дело, и полк, хотя и в числе последних, оставил фронт. При этом пять офицеров полка были убиты солдатами, основная их масса разошлась по домам, прихватив с собой все, что можно было, из полкового имущества, в том числе и Георгиевские серебряные трубы. Потом их за бесценок сбыли в Нарве местному добровольно-пожарному обществу {297} . Другая часть личного состава встала под революционные знамена.

Эти офицеры составили костяк 5-го гусарского дивизиона 1-го конного Алексеевского полка Добровольческой армии. В Гражданскую войну 15 из них погибли во время военных действий, 16 утонули вместе с эсминцем «Живой» во время эвакуации из Крыма. Оставшиеся в живых были в Галлиполи, потом прибыли в Сербию.

В конце 1921 г. в Белграде гусары-черниговцы образовали Общество объединения чинов 17-го гусарского полка. Цели общества были просты и понятны: объединение чинов, хранение традиций полка и его святыни — штандарта, сбор реликвий и документов, относящихся к полку. К 1930 г. в обществе было 65 членов и 8 прикомандированных (гусары Нежинского полка). Начиная с июля 1931 г. всем членам объединения рассылались «Извещения», и этим поддерживалась связь со всеми его членами. «В 1936 г., — говорится в очередном "Извещении", подписанном секретарем объединения корнетом Г.А. Куторгой, — была получена одна из серебряных труб, возвращенных югославским офицером полковником Шкриньяром, который, будучи молодым офицером австрийской конницы в I Великую войну, захватил в плен нашего трубача и отобрал у него трубу» {298} .

Все предвоенные годы штандарт полка и другие реликвии этой части хранились в русской церкви в Белграде, но когда начались бомбежки города английской авиацией, председатель общества полковник И.И. Хакольский перенес их к себе домой. По роковому стечению обстоятельств одна из бомб попала в дом, и Хакольский вместе с семьей погиб. Был уничтожен и почти весь архив полка. Но штандарт остался цел, и его вывез в Аргентину один из офицеров полка полковник Нестеренко. Там он вместе с женой устроился на слюдяной рудник, которым владел русский предприниматель некий Д.И. Полуян. Но вскоре Нестеренко вместе с женой тоже погибли, отравившись ядовитыми газами в руднике. Полуян установил связь с советским посольством в Аргентине и стал строить планы, как выгодно сбыть туда похищенный им штандарт. Родственнице жены полковника Нестеренко по фамилии Бенкович удалось отобрать штандарт у Полуяна и переслать его в США, в Лос-Анджелес.

«После войны, приехав в Сан-Франциско, — сообщает секретарь общества корнет Г. Куторга, — и связавшись с черниговцами, адреса которых я знал, путем переписки мы опять образовали наше объединение под председательством полковника Клейна. Всего в списке оказалось 17 человек. Для междоусобной связи опять были возобновлены "Извещения"» {299} . С приближением знаменательной даты в истории полка — его 300-летия — оставшиеся в живых однополчане решили установить штандарт в храме Казанской Божьей Матери в Лос-Анджелесе, а вместе с ним туда же определили и синодик с именами известных на то время умерших черниговских гусар. К этому же событию общество заказало через одного из своих членов, находившегося в Эфиопии, икону Покрова Пресвятой Богородицы в далекой Австралии художнику Б.В. Мерсье. В назначенный день штандарт, синодик и икона были освящены в храме и стали местом поклонения однополчан-черниговцев. Потом штандарт перешел в музей ветеранов Белого движения при обществе «Родина», которое в 1997 г. передало его вместе с навершием и гвардейской лентой в Россию, в Центральный музей Вооруженных сил, где они сейчас выставлены в одном из залов.

Так закончилась 300-летняя история одного из прославленных полков Русской Императорской армии. Гусары-черниговцы сумели до конца выполнить свое обязательство — сохранить для будущих поколений историческую память о себе и своей части.

Создатели Общества галлиполийцев решили ознаменовать «галлиполийское сидение» и свою принадлежность к Обществу галлиполийцев особым знаком. Летом 1921 г. в Галлиполи была создана комиссия по выработке положения о знаке и подготовке соответствующих эскизов. Председателем комиссии был назначен командир марковцев генерал-майор М.А. Пешня. Проект знака был показан генералу Врангелю и получил его одобрение. 15 ноября 1921 г. вышел приказ № 369, положения которого потом нашли отражение и в уставе Общества галлиполийцев.

«Действительными членами общества, — говорится в параграфе 11 устава, — имеют право быть:

1) Воинские чины, имеющие удостоверение о праве ношения знака в память пребывания Русской армии на чужбине с надписью "Галлиполи"…

2) Гражданские лица, женщины и дети, эвакуированные с частями армии в Галлиполи и имеющие удостоверение на право ношения черного креста или брошки с надписью "Галлиполи".

3) Дети, родившиеся в Галлиполи во время пребывания там частей Русской армии» {300} .

Позже с датами на кресте вышла небольшая неувязка. Свое право на надпись с другими датами заявили те, кто оставались в Галлиполи до 1923 г. Поэтому 30 июня 1923 г. Врангель издает распоряжение (№ 61), в котором говорится: «…для чинов отряда русских войск, дольше всех несших тяготы жизни в Галлиполи, устанавливаются новые даты на нагрудном знаке — "1920-1923 "» {301} .

Право на ношение нагрудного креста распространялось и на «сидельцев» других лагерей русских войск в зарубежье. Поэтому изготовлялись и носились кресты с надписями «Лемнос, 1920-1921», «Чаталджа, 1920-1921», «Кабакджа-Галлиполи, 1920—1922». О том, какое серьезное значение придавалось ношению этих крестов, говорит, например, приказ генерала Врангеля (№ 263) от 1 июня 1922 г. В нем Врангель пишет: «Командир Донского корпуса обратился ко мне с ходатайством о принятии мною и бывшим начальником моего штаба генералом от кавалерии Шатиловым нагрудного знака с надписью "Лемнос".

С чувством глубокой признательности принимаю этот знак и разрешаю принять его генералу от кавалерии Шатилову. Пусть этот знак служит напоминанием о той духовной связи между заброшенными судьбою на далекий пустынный Лемнос казаками и мною, которая всегда неизменно проявлялась в минуты лишений и тяжких испытаний» {302} . Как пишет в своей книге «Ордена и знаки отличия Гражданской войны» известный коллекционер наград, исследователь истории «сидений» белогвардейцев в военных лагерях за рубежом П. Пашков: «Изготовление знака начиналось в мастерских технического полка, а затем в артиллерийской мастерской. Материалом для них служил различный металлический лом, вроде консервных банок, частей старых германских и турецких походных кухонь и повозок, 15-сантиметровые немецкие снаряды, склад которых был обнаружен неподалеку от берега моря. Черную краску употребляли тоже самодельную. Работа над знаками была долгой и кропотливой, — каждый знак делался вручную. Эта работа велась по праздникам в свободное от занятия время. Первый "удачный" крест был поднесен генералу Кутепову — первому галлиполийцу» {303} .

Сделанных таким образом крестов было весьма немного, и, как пишет дальше П. Пашков, «далеко не все галлиполийцы в лагерях их носили, так как их надо было покупать, получая же всего одну турецкую лиру в месяц, не всякий был способен заплатить за такой крест пол-лиры, т. е. половину своего месячного жалованья» {304} . Но ситуация изменилась, когда галлиполийцы покинули лагерь и перебрались в другие страны. Теперь появилась возможность заказывать более изящные кресты из ценных цветных металлов. В Болгарии, например, их делали бронзовыми с золочеными надписями и гранями, покрывали матовым лаком.

Свои отличительные особенности имели и галлиполийские знаки, сделанные в Сербии. По размеру они были крупнее тех, что делались в Болгарии, металлом служила тоже бронза, а покрытием — черный лак. Надписи на них выводились серебряными славянскими буквами. Изготовлялись галлиполийские кресты и во Франции. Они были двух видов, бронзовые и серебряные, с серебряными же буквами и датами. По внешним краям делалась узкая эмалевая полоска. «Эти кресты, — читаем у Пашкова, — отличались изяществом и были делом рук мастера — капитана В.Н. Богоявленского. Кресты с надписью "Бизерта" и "Лемнос" изготовляла также немецкая фирма М.К. Евгеньева, которая так и называлась: "Производство русских знаков"» {305} .

Кроме обычных, во Франции и Германии изготовлялись еще и миниатюрные Галлиполийские кресты. Они носились членами Общества галлиполийцев в петлице гражданского костюма, а женщинами в виде броши. Свою историю имеет крест с надписью «Лукулл». Как известно, на яхте с таким названием до дня ее потопления находился штаб барона П.Н. Врангеля. По приказу № 369 экипажу яхты полагался общий для всех галлиполийцев нагрудный крест. Однако командир яхты старший лейтенант Б.Н. Степанов счел это недостаточным и обратился в Главное командование с ходатайством об учреждении креста с надписью «Лукулл» для чинов экипажа яхты. Ходатайство было удовлетворено 3 января 1922 г.