Чтение онлайн

То, что же говорить про Батищева, который был, может быть, и не менее гениальным и талантливым, чем Нартов, но который наладил работу как минимум пяти различных заводов, часть производственных процессов поставил на механизацию. И он оказался не у дел.

Такие люди, как Нартов, Зотов, Батищев, иные изобретатели времён Петра Великого — нужны только при таком государе, каким был Пётр Алексеевич. А сейчас же считается, что человеческий труд — это намного дешевле, чем сконструировать какой-либо механизм, за которым ещё нужно следить, а значит, иметь высококлассных специалистов-механиков. Нужно же вовремя чинить механизмы!

А людей?.. А зачем особо их «чинить», если можно будет ещё одну, две или даже три деревеньки целиком поднять, посадить в телеги и погнать на Урал, на заводы. Правда, именно эту мысль я высказывать не стал. Того же Демидова сложно назвать гуманистом, который печется о благе крестьян, что у него работают. Впрочем, ходят слухи, что у других заводчиков еще хуже.

— Ну хорошо! Вот создали вы добрую машину… Прислали её мне на завод… Она заменила… пусть и два десятка рабочих рук. Сколько стоить будет такая махина? Сколько стоить будут мне те размыслы, кои будут следить за этими макинами? А людишек я и так наберу, мне им только харчи добрые давать… И не напасётесь вы размыслов учить, дабы они понимали, да с кажной макиной вашей отправлялись на завод! — уже в который раз выражал свой скепсис в ответ на мой оптимизм Демидов.

Что ж, что я не сказал — то он произнёс. Но мне есть чем парировать этот выпад.

— А на что нам, Акинфий Никитич, коли вы будете покупать многие макины, с каждой посылать размыслов? Двух-трёх наставников пришлём, за год они выучат разумных людишек ваших, да отправятся изнова в иные места, чтобы и там обучать, — вершина айсберга образовательной программы, которая предполагала бы подготовку специалистов для будущего толчка в сторону промышленного переворота, должна была быть теперь видна моим собеседникам.

— И сколько серебра вы, господин Норов, предлагаете нам выложить, дабы начать всё то, о чём вы нынче рассказываете? — задал для многих, только вряд ли для него, животрепещущий вопрос Демидов.

Дело в том, что из всех присутствующих только Демидов обладал такими средствами, которыми бы он мог купить всех нас с потрохами. Ещё я и старший Шувалов, Петр Иванович, были способны вложить по три тысячи рублей. А вот Батищев был на мели, Нартов же вряд ли мог собрать больше двух тысяч рублей.

Между тем именно эти двое инженеров имели не только значительные связи среди себе же подобных — они обладали колоссальным опытом организации производств с нуля.

Иван Иванович же Шувалов уже доказал свою профессиональную пригодность как энергичный менеджер. Именно с его помощью сейчас работал, и уже через пару месяцев начнёт приносить ощутимую прибыль, окупив все затраты, ресторан «Астория». Он же подыскал ещё одно место для похожего заведения, где начались работы по внутренней отделке помещений.

— Читайте, господа! — сказал я и предложил собравшимся пять экземпляров бизнес-плана создания русского торгово-промышленного общества.

Мне это стоило немалого труда, ведь нужно было не только составить проект со всеми цифрами и расчётами (чтобы доходчивее смотрелось), но ещё и написать сразу пять копий. Пока что старой грамматикой. Новую-то я только собираюсь внедрять.

Уже то, что в одном месте мне удалось собрать таких ярких людей — большая заслуга и успех. Да и вчера к нашей грандиозной пьянке присоединился ещё и Андрей Константинович Нартов. Даже без моей помощи Иван Иванович Шувалов и токарь Петра Великого нашли общие темы для разговоров.

Периодически я участвовал в их дебатах и понял, что порой посадить рядом за одним столом двух увлекающихся людей — уже достаточно для большого дела, нужно им только не мешать. Ведь Нартов знает, как можно создать, сотворить то или иное изобретение, а вот у Петра Ивановича Шувалова имеется дар понимать, как можно фантазию творца продать.

А без одного не может быть другого. Нет продукта — нечего продавать, но и ежели не продать — может никогда больше не случиться никакого продукта.

Петр Иванович, словно иной национальности, вел себя, словно торгаш, пусть и элементами широкой русской души. Он умел договариваться, чувствовать прибыль, договариваться с людьми. Из тех отчетов, что были составлены по результатам работы ресторана, я смог вычленить большую работу не только Марты, но и Шувалова. И этого дельца, который и в иной реальности смог заработать большие деньги, нужно использовать.

— Но позвольте, Александр Лукич… — видимо, дочитав до момента, где я предлагаю конкретных людей на конкретные должности, начал возмущался все тот же Петр Шувалов. — А как же открытие второго ресторана? Вы вот здесь предлагаете мне стать управляющим завода, коий не обязательно будет приносить доход, и что же — отказаться от второго ресторана, который этот доход будет приносить обязательно? Не желаете ли создать товарищество на паях и открывать рестораны? Да с этой… С мясорубкой, мы будем процветать.

Он глядел на меня так, будто это были не проекты — а будто я уже залез к нему в карман и там звеню монетами.

— А когда я предлагал вам помочь с обустройством первого ресторана, в котором мы ныне и находимся, разве вы не сомневались? Так доверьтесь и в этот раз! — отвечал я Ивану Ивановичу. — А рестораны нужно открывать. При этом все более богатые, словно при лучших дворах Европы. Но ищите людей! У вас брат есть, Александр Иванович.

Я предполагал, что Шувалов станет управляющим нашего общества. А вот Якова Батищева я бросил бы на должность кого-то вроде главного инженера. Нартов же становился соучредителем и консультантом. А я… наверное, тем, кто будет подкидывать очередные идеи, не свойственные этому времени, опережая его. Демидов же — главный денежный мешок. А еще он и один из основных выгодополучателей.

— Как и думал я! С меня-то деньги! — сказал Акинфий Никитич и рассмеялся.

И всё-таки в смешке Демидова, к его чести, которым хотел смягчить реакцию, прозвучала некая досада.

— Лишь три тысячи рублей от вас, Акинфий Никитич. Столько же, сколько даю и я! — строго ответил я Демидову. — И могу ли я вас спросить, Акинфий Никитич: а сколько и как часто у вас случаются пожары от молнии?

— Бывает, как и у всех, — задумавшись и несколько растерявшись, ответил мне Демидов.

— А коли я скажу, как сделать так, чтобы молния не жгла ни единого строения и дома на заводах ваших, будет ли то оценено благостно? — с ухмылкой спрашивал я. — И сие смягчит ваше огорчение?

— Любопытно, — сказал Демидов.

— Я передам вам устройство, кое названо мной «молниеотвод», — сказал я, усмехнулся. — Всем вам, господа, передам чертеж устройства. И более молнии не будут страшны вашим домам.

Ещё час разговоров, обсуждений, а потом ещё три кружки пива, и дело пошло. Уже не говорили о том, нужно ли создавать общество. Перебивая друг-друга приводили примеры, где и как мы могли бы продвинуть технологии и внедрить уже имевшиеся станки.

Правда, Шувалов не пил, а после написания Демидовым бумаги в Берг-коллегию покинул нас и отправился узнавать, как и когда можно добиваться открытия Русского торгово-промышленного общества.