Чтение онлайн

По предложению В. А. Корнилова в глубине бухты начали производить земляные работы для новых батарей. Уже в январе 1854 г. закончились работы по строительству Двенадцатиапостольской, Парижской и Святославской батарей. На них установили 59 орудий. В апреле того же года вошли в строй батареи, построенные в районе Константиновской. По предложению Корнилова на этой батарее усилили артиллерию – установили 10 трехпудовых бомбовых пушек. Усиливались и остальные батареи. Прошло немного времени, и В. А. Корнилов вновь приказал испытать береговую батарею. Пароход «Бессарабия», взяв на 640-метровый буксир старый тендер, повел его с моря малым ходом по створной линии на Севастопольский рейд. По мишени открыли огонь орудия Константиновской и батареи № 10. К сожалению, опыт не удался: с первыми же выстрелами был перебит буксирный канат, а новой попытки делать не стали.

Прошел почти год, и в августе 1854 г. была сделана очередная попытка проверить мощь береговой батареи. Участник обороны Севастополя Гунаропуло описал эти события так: «… для этой цели начальство пожертвовало одним старым купеческим бригом. Пользуясь попутным ветром, на нем поставили парус, закрепили руль и пустили его плыть под выстрелами батарей поперек фарватера, и «о ужас!» как все были поражены, когда судно проплыло известное расстояние только с незначительными повреждениями, село на мель на противоположной стороне, а в фортах, от учащенных выстрелов, наоборот, появились значительные трещины; тогда уже было решено заградить фарватер».

Работы по укреплению базы Черноморского флота усилились. В это время начальник штаба Черноморского флота В. А. Корнилов писал жене в Николаев: «…не только рабочие, но мужики с охотой работают. У нас в Севастополе все благополучно, все спокойно и даже одушевленно; на укреплениях работают без устали, и они идут с большим успехом».

21 сентября 1854 г. Корнилов, узнав о поражении российских войск при Альме, собрал военный совет флота из флагманов и командиров судов. На совете он предложил выйти в море и атаковать неприятельский флот, стоящий недалеко от Феодосии, у мыса Лукул. По его мнению, в случае успеха можно было уничтожить неприятельские корабли и тем самым лишить союзную армию продовольствия и возможности получать подкрепление. В случае неудачи Корнилов предлагал пойти на абордаж, взорвать себя и часть неприятельского флота и умереть со славой. Спасая честь флота, Корнилов видел в героической смерти спасение Севастополя.

Однако, понимая в душе порыв начальника штаба Черноморского флота, большинство командиров не были с ним согласны. Точку зрения большинства решился высказать командир линейного корабля «Селафаил» капитан 1-го ранга Зорин. Он предложил затопить поперек входа в бухту часть старых кораблей, а моряков свести на берег и на бастионах защищать Севастополь. Не согласившись с мнением совета, Корнилов распустил его и отправился к главнокомандующему, приехавшему в это время на береговую батарею № 4. Но Меншиков поддержал мнение совета. Накануне затопления кораблей В. А. Корнилов издал приказ, в котором говорилось: «Главнокомандующий решил затопить пять старых кораблей на фарватере: они временно преградят вход на рейд и вместе с тем… усилят войска. Грустно уничтожить свой труд! Много было употреблено вами усилий, чтобы держать корабли, обреченные жертве, в завидном свету порядке. Но надо покориться необходимости! Москва горела, а Русь от этого не погибла!..»

22 сентября около 4 часов дня пять кораблей и два фрегата начали переходить на буксире пароходов на назначенные к затоплению места. Здесь их отправили на дно, но волны со временем пробивали проход в бухту, который приходилось закрывать, затапливая новые корабли.

Через несколько дней адмирал П. С. Нахимов издал очередной приказ, в котором говорилось: «Неприятель подступает к городу, в котором весьма мало гарнизона; я в необходимости нахожусь затопить суда вверенной мне эскадры, а оставшиеся на них команды с абордажным оружием присоединить к гарнизону. Я уверен в командирах, офицерах и командах, что каждый из них будет драться как герой; нас соберется до трех тысяч; сборный пункт на Театральной площади. О чем по эскадре объявляю».

По подсчетам исследователей, за время обороны Севастополя в бухте было затоплено 75 основных военных судов и 16 вспомогательных, включая шхуны.

В. А. Корнилов в момент затопления судов находился на крыше Морской библиотеки. Командующему горько было смотреть на гибель кораблей. Обратившись к окружавшим его офицерам, Владимир Алексеевич сказал: «Войска наши, после кровавой битвы с превосходным неприятелем отошли к Севастополю, чтобы грудью защитить его. Вы пробовали неприятельские пароходы и видели корабли его, не нуждающиеся в парусах? Он привел двойное число таких, чтоб наступить на нас с моря. Нам надо отказаться от любимой мысли – разбить врага на воде! К тому же мы нужны для защиты города, где наши дома и у многих семейства… Москва горела, а Русь от этого не погибла! Напротив, стала сильнее. Бог милостив! Конечно, Он и теперь готовит верному Ему народу Русскому такую же участь… И если мы не дрогнем, то скоро дерзость будет наказана и враг будет в тисках!»

Конечно, затопление судов стало ударом для моряков Черноморского флота. Но еще большей неожиданностью это известие явилось для командующих французской и английской армий. Английский адмирал Лайоне сам признавался впоследствии, что от досады рвал на себе волосы, а адмирал Гамелен счел необходимым безотлагательно отправить нарочного на берег с донесением к маршалу Сент-Арно, который вполне оценил все значение подобного действия. По этому поводу адмирал Гамелен писал: «Если бы русские не заградили вход в Севастопольскую бухту, затопив пять своих кораблей и два фрегата, я не сомневаюсь, что союзный флот после первого же выдержанного огня проник бы туда с успехом и вступил бы из глубины бухты в сообщение со своими армиями».

21 и 22 сентября 1854 г. российские войска оказались в районе Севастополя, на его Южной стороне. Противник также подошел к городу и остановился на его Северной стороне. Сейчас трудно сказать, что заставило князя А. С. Меншикова принять решение отвести свои войска от Севастополя. Вечером того дня российские войска двинулись к Бахчисараю, обходя войска противника с фланга. Перевод войск к Бахчисараю А. С. Меншиков объяснял необходимостью преградить путь союзным войскам в глубь России. В этот же день главнокомандующий назначил командующим войсками Севастопольского гарнизона начальника 14-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Федора Федоровича Моллера, вице-адмирала В. А. Корнилова – войсками на Северной стороне, а вице-адмирала П. С. Нахимова – морскими командами на Южной стороне.

Так как ожидали атаки неприятеля с севера, то на Северной стороне было сосредоточено около 13 тыс. человек, в основном моряков. На позиции для обстрела вражеских войск, на случай их появления на высотах, стояло 10 линейных кораблей. А на случай захвата противником Северной стороны на укреплениях все орудия, направленные на рейд и Южную сторону, были сброшены в бухту, а амбразуры разрушены. Для обеспечения возможного отступления у причалов стояли восемь пароходов.

Однако командование союзных войск, получив известие о затоплении кораблей, не зная состояния российских войск и планов их командования, не решилось штурмовать укрепления Северной стороны 23 сентября вечером, поэтому направило свои войска через Инкерман на Балаклаву, Казачью и Камышовую бухты. 26 сентября английские войска заняли Балаклаву, сделав ее базой своей армии. Их план состоял в том, чтобы отсюда наступать на крепость с Южной стороны.

До утра ни русские, ни союзники не имели сведений друг о друге. Утром 24 сентября выяснилось, по меткому замечанию П. С. Нахимова, что все три главнокомандующих (русский, французский и английский) играли в жмурки и обменялись позициями: россияне шли с юга на север, а союзники – с севера на юг. Выйдя в тыл союзной армии, русские войска после марша стали в 10 километрах от Бахчисарая, а затем перешли в долину Качи.

Видя, что угроза городу с севера миновала, В. А. Корнилов приказал перевести на Южную сторону 11 морских батальонов, а по приказу П. С. Нахимова из команд судов были сформированы еще два сводных батальона. Севастопольская же крепость стала усиленно готовиться к обороне.

Дело в том, что если со стороны моря Севастопольская крепость была хорошо укреплена, то с сухопутной стороны она практически не защищалась. Укрепления Северной стороны были расположены так нелепо, что окрестные возвышенности господствовали над некоторыми из них, сводя тем самым их значение к нулю. Здесь имелось всего 198 орудий, причем преимущественно малого и среднего калибра. Вообще орудия по периметру Севастополя располагались неравномерно. Например, на Малаховом кургане, центре позиции, ключе к Севастополю, в тот период находилось всего пять орудий среднего калибра (по 18 фунтов). Мало того, башня, на которой эти пять пушек стояли, не была защищена, поскольку, отмечал В. А. Корнилов: «гласис, долженствовавший защищать стены башни, и вообще земляные работы около нее еще не начинались».