Чтение онлайн

Стоя на тротуаре с незажженной сигарой в руке, я чувствовал себя едва ли не сутенером. К счастью, никто из прохожих не обращал на меня внимания. Вскоре в поле моего зрения попали две невоенные фигуры в военной форме. Руки в карманах, кепи под неуставным углом - стыд и позор! Они подошли к "Толстому фермеру" и с тоской уставились в окно. Я приблизился к ним с сигарой в руке.

– Ребята, огоньку не найдется?

Оба подпрыгнули, как ужаленные, и разом повернулись ко мне.

– Ты говоришь по-нашему?
– воскликнул один из них.

– Да. Я горжусь своими лингвистическими способностями. Если помните, я спрашивал насчет огоньку.

– Я не курю.

– И правильно делаете, табак - яд. Но, может быть, у кого-нибудь из вас найдется зажигалка?

Солдаты отрицательно покачали головами, мрачно глядя на меня. Я поднял палец с таким видом, будто меня осенила спасительная идея.

– Вот что мы сделаем: зайдем в это милое заведение, и я попрошу у кого-нибудь прикурить. А потом мы с вами потолкуем за кружкой пива, и я попрактикуюсь в вашем языке. Не возражаете?

– Не выйдет. Как только мы закажем пива, харчевня закроется, и все разойдутся.

– Это потому, что у вас нет вирров, местных денег, нашего всеобщего эквивалента. Зато у меня вирров куры не клюют. Идем, я угощаю.

Солдаты живо исчезли за дверью. Когда я вошел, они уже приплясывали от нетерпения возле стойки.

– Три кружки пива, - заказал я, бросая пластмассовый вирр-диск Стирнера в прорезь на поверхности стойки.
– Большие.

Пока робот-бармен, сверкающий хромом и медью, с крышечками от бутылок вместо глаз, нес пиво, я получил обратно диск, служивший кредитной карточкой.

– Выпьем за армию, ребята!
– торжественно сказал я, поднимая кружку. Надеюсь, вы довольны карьерой, которую выбрали?

– Выбрали? Как бы не так - нас мобилизовали! Насильно затащили в армию. Мы прятались, ловчили, да все без толку, - заныли они, осушив кружки.
– Что в ней хорошего, в армии? Муштра, издевательство, вонючие начальники... Такую профессию разве выбирают добровольно?

– Разумеется, нет! Но кормят-то вас, надеюсь, сносно?

Я с наслаждением выслушал вопли возмущения и проклятия в адрес самоприготовляющейся колбасы и заказал еще пива. Когда солдаты утопили носы в пене, я предложил:

– Я знаю, у вас только что был обед, но уж очень уютно смотрятся три свободных стула за столиком, где сидят пожилой джентльмен и милая птичка. Надеюсь, друзья, вы позволите угостить вас добрым бифштексом?

Ответом был частый топот сапог. Перед нами поставили тарелки, и мы мигом подчистили их, стараясь не чавкать, - с нами, как-никак, юная дама. Высосав по кружке пива, солдаты стали откровенно пялиться на Шарлу. Пора было переходить ко второму этапу.

– Но если в армии не очень хорошо кормят, - сказал я, - то это, должно быть, компенсируется заботливым отношением сержантов к нижним чинам?

Сочувственно кивая и внутренне ухмыляясь, я выслушал поток жалоб на командиров, уборные, кухню и прочие прелести, столь любезные сердцу служивого человека. Затем я мигнул Стирнеру и откинулся на спинку стула.

– Простите, молодые люди с далекой планеты, что я вмешиваюсь, но мы с моей дочерью Шарлой поневоле слышали ваши слова. Неужели возможно, чтобы человека против его желания заставляли служить в армии?

– Еще как возможно, папаша. Привет, Шарла. Ты когда-нибудь ходишь гулять с кем-нибудь, кроме отца?

– Да, и очень часто. Я просто обожаю красивых молодых людей. Таких, как вы.

Мы утонули в прозрачных озерах ее глаз и, побултыхавшись, вынырнули, чуть живые от любви. Стирнер что-то говорил солдатам, но они не слышали. Мне пришлось поставить перед ними большие кружки пива, чтобы заслонить Шарлу от вытаращенных глаз моих приятелей.

– Я искренне сочувствую вам, молодые люди. На нашей планете такое просто невообразимо. Подобное насилие противоречит нашим законам, которые утверждают, что никаких законов быть не должно. Но почему вы позволяете, чтобы с вами так обращались?

– Нету выбора, папаша. Нас держат за колючей проволокой, с нас глаз не спускают днем и ночью; кто бежит, в того стреляют, а кого ловят - ставят к стенке. Да и бежать некуда и спрятаться негде.

Он тяжко вздохнул. По щеке его друга сбежала слеза.

– Н-да, - произнес Стирнер.
– У нас такое невозможно. Тут нет колючей проволоки, и никто не стал бы за вами следить и уж тем более расстреливать. В нашей огромной стране любой готов помочь человеку, попавшему в беду.

Солдаты подались вперед, напрягая затуманенные пивом мозги. "Ч-черт..." - пробормотал один из них. Шарла ангельски улыбнулась.

– Я не понимаю этого слова, молодой человек, но чувствую, что оно выражает недоверие. Можете не сомневаться, мой отец говорит правду. Вот, смотрите. Это железнодорожные билеты до городка, где мы живем - маленького идиллического городка фермеров. Ехать туда на скоростном поезде один день. Видите, машина ошиблась и вместо двух билетов выдала четыре? Надо бы их вернуть, но, если хотите, можете взять их в качестве сувениров.

Два билета молниеносно исчезли.

– На перрон можно подняться по боковой лестнице, ее не охраняют, невинно добавила Шарла.

– Надо спешить, а то не успеем к отходу поезда, - Стирнер встал и поднял с пола сверток.
– У меня есть два сына, молодцы примерно вашего роста и сложения. Я везу им новую одежду.
– Сделав шаг к выходу, он обернулся.
– Если нужно, я могу одолжить вам эту одежду.

Солдаты ринулись за ним к двери. Шарла проводила их томным взглядом.

– Ты хорошо знаешь тот городишко?
– спросил я.
– Сможешь объяснить ребятам, как найти друзей?

– Ни разу там не была, нашла это место на карте. Не волнуйся, они получат помощь и убежище. Я провожу их и через два дня вернусь. А вот и они. Смотри, какие красавчики! Разве им не к лицу гражданская одежда?

"Уроды!" - ревниво подумал я, сожалея, что не могу поехать вместе с ними. Я подошел к столику, за которым, страдальчески глядя в спину уходящей Шарле, сидел Мортон. Мне пришлось дважды толкнуть его в спину, чтобы привлечь к себе внимание.

– Не волнуйся, она вернется. Ты все записал?

– Каждое слово. Нельзя ли еще пивка? Я только одну кружку выпил - меня Шарла угостила перед тем, как ты вошел. Ты, я видел, еще и бифштекс зака...

– Какое еще пиво на посту, солдат?

К нам подошел Стирнер с корзиной в руке.