Крыса
Шрифт:
Конечно, не станут! Я бы не рискнула, точно! Да и Ловчий вон не сомневается в словах комендантши. Эта всех девиц построит рядочком, будь ты хоть дочь крестьянина, хоть дочь герцога. Ишь, как почтительно Эдор раскланивается с Драконшей! Двигается мужчина ловко, кстати, не хуже парней из Гильдии Охотников. Перетекает с места на место, плавно, незаметно, но очень-очень быстро. Наверняка и с оружием управляется так же хорошо, как гильдейские. Впрочем, что это я? Ловчие — те же Охотники, только охотятся на самую опасную дичь, владеющую оружием и магией. Двуногую. Я нервно скрежетнула зубами и побежала наверх, к хозяйским апартаментам, не дожидаясь, пока Лорентин Эдор распрощается с неприступной и грозной кирой Вуэго.
(1) годовые вакации — годовой перерыв в учёбе, здесь — академический отпуск.
Глава 17
С утра Вивьенн, верная своему обещанию, не стала брать меня с собой на лекции. А я — что я? Мне же лучше. Когда хозяйка уходила, я проснулась, поела и забралась в домик, досыпать. Приходили и уходили Амран и горничная, заглядывала в апартаменты Ночная Драконша в сопровождении Ловчего Эдора и целой компании каких-то важных людей, но меня никто не тревожил. Как не повезло Ловчему, и как повезло мне! Часам к трём пополудни вернулась моя ведьма, довольная до неприличия. Сбросила мантию на кресло, швырнула папку-артефакт на диван и закружилась по гостиной, стуча каблучками и напевая что-то незнакомое и радостное. Задохнулась, с размаху упала на диван и рассмеялась.
— Эй, хвостатая! Иди сюда! — позвала Вивьенн. Радость распирала её так, что она готова была поделиться ею с кем угодно, даже со мной. Я выскочила из вольера, подбежала поближе к хозяйке и взобралась на стул, пряча хвост за спинкой. — Он пригласил меня на беседу, слышишь? Целых три минуты разговаривал со мной утром, поцеловал руку и не отпускал всё время! Лоренти-и-ин…
Имя Ловчего хозяйка протянула с хищной томностью, глаза её были полузакрыты, язычок быстро облизнул пухлые алые губы.
— Возьму тебя с собой, Флёр. Попрошу горячего чаю… Если Лорентин тоже будет пить — отвлечёшь его, поняла? Чем хочешь, как хочешь, но чтоб минуту, а лучше две, Лорентин был занят тобой.
Вивьенн распахнула глаза и посмотрела на меня так… Лучше мне не обмануть её ожиданий!
— А я в это время подолью аморею… Полчаса поговорим, потом попасться на пути несколько раз… Ах, Флёр, если бы ты понимала, какой Лорентин восхитительный! У него такие сияющие глаза, такая открытая и светлая улыбка, что у меня едва не закружилась голова.
Ну да, красив, стервец, но красавчик не всегда годен для семьи… да и вообще для долгих отношений. Магистр Берзэ не раз говорила, что для магичек не важно, насколько невинной она пойдёт в храм, но и выбирать любовника стоит с умом. Чтобы не растрепал твоё имя, не размотал историю вашей близости по кабакам, не оставил тебя с разбитым сердцем, пустой душой и круглым пузом. Лорентин Эдор на трепача не очень похож, зато вот провести вместе несколько ночей и забыть о существовании очередной дуры — это он, мне кажется, может. Или я напраслину возвожу? А, пусть Вивьенн сама разбирается, её дело. Вон как мурлыкает про обожаемого Лорентина.
— Мой, мой, мой! Он мой, Флёр… ну, или будет моим, но это уж непременно! — ведьма мечтательно улыбалась.
Почему-то царапнуло меня это обещание. А самого Ловчего ты спросила, дорогая? Может, ему другая нравится? Может, ему я понравилась, к примеру, когда он меня ночью поймал? Ну, так, только к примеру, конечно, потому что кто Эдор, и кто — я? А что не отпускал долго, так это… Бабник, как и большая часть молодых мужчин.
Вивьенн, помечтав, немножко пришла в себя, взяла несколько печений из плетёной корзинки и щедро бросила на пол вольера. Ну, не свинья ли? Даже доброе дело не может сделать без того, чтоб подгадить. Впрочем, нищие не выбирают. Я живенько метнулась и перетащила печенье в домик, про запас. Туда же отправились лесные орехи, принесённые Амран. Сегодня я впервые за несколько дней чувствовала себя сытой, мне хотелось дремать в гамаке, и чтоб никто не мешал.
Спохватившись, что времени до встречи с Ловчим осталось всего ничего, каких-то три часа, Вивьенн отправилась в спальню: перебирать гардероб, наводить красоту, выбирать духи. Ведьма, похоже, не ждала сегодня подруг и поела не у себя, а в столовой (в зале для чистой публики, не иначе), потому что частый стук в дверь оказался для неё полной неожиданностью. Я привычно заняла наблюдательный пост в гамаке, а хозяйка с недовольным лицом отворила дверь.
— Магали? Боги, что с вами?!
— Вивьенн! Дени! Он…
Подруга ведьмы ввалилась в комнату, истерически рыдая.
— Магали, что случилось, дорогая?
— Дени умер! Говорят, от «Грёзы», но этого не может быть! Кузен никогда бы… А-а-а! — девушка тоненько завыла.
— Погодите, дорогая, присядьте! — ведьма провела сокурсницу к диванчику; каким бы несвоевременным не был визит подруги, Вивьенн держала лицо. — Вот, выпейте воды, а я пока найду успокоительные капли.
Хозяйка усадила Магали, всучила ей стакан с водой и пробежала в кабинет, где хранились изготовленные ею зелья (кроме запрещённой амореи, разумеется). Из кабинета послышался звон флаконов и тихое досадливое «Где ж это… А!», и вскоре Вивьенн вернулась с тёмным флакончиком в руках. Накапала в воду зелье; по комнате тут же поплыли запахи мяты и валерианы.
Вивьенн заставила подругу выпить полстакана — у той зубы стучали о стекло и дрожали руки — и уселась рядом.
— Магали, дорогая, мне вы можете рассказать всё, — проникновенно выдохнула ведьма, взяв бедняжку за руки. — Вы уверены, что ваш кузен погиб?
— Ах, Вивьенн! Я же его и нашла! — взвыла Магали, глядя на подругу полными слёз голубыми глазами. Как два озера под степным небом. — Я хотела сказать ему всё-всё! Как он мог с нами поступить подобным образом? Это недостойно благородного кавалера, и я собиралась высказать ему… О-о! Как я могла?!
Вивьенн пришлось споить рыдающей адептке остаток воды с каплями, прежде, чем та смогла продолжить рассказ. Я бы, пожалуй, удвоила дозу, но Магали — не моя забота.
— Он прятался. Ну, или я думала, что он прячется… Сегодня я зашла в общежитие для благородных адептов, кто бы мне помешал посетить кузена? И вот его сосед говорил, что Дени дома, а он не открывал, и я возмутилась, потому что вот так пропадёт благородный юноша, а никому и дела нет, и комендант сам открыл дверь…
Понятное дело! Я весело хрюкнула в бархат гамака. На месте коменданта я бы тоже открыла, на кой ему истерика благородной девицы?
— Дени лежал в гостиной. Я подумала, он посидел накануне с друзьями — ну, вы понимаете, Вивьенн?
— Конечно, дорогая, не вижу ничего плохого ни в дружеской компании, ни в этих домах для мужчин. Молодые люди все так делают до женитьбы, — пожала плечами моя ведьма. — Продолжайте же!
— Ну, — Магали всхлипнула, но справилась с собой. — Я же волновалась, а он что, веселился? Я подбежала к нему, дала пощёчину, а он не шевелится. А потом я поняла, что он холодный и весь такой… твёрдый. И пена на губах, много розовой пены. И комендант меня схватил за плечи, вытащил из комнаты, велел кому-то вызвать Ловчих и сказал, что Дени перебрал «Грёзу»! Дени! «Грёзу»! Это невозможно, Вивьенн!