Чтение онлайн

— Разумеется, это же память. На фотографиях все мои родственники, — сказал я.

— Я тоже подумала, что они дороги тебе как память, дело не в деньгах. Память деньгами не измерить.

— Ну, а, сколько они, по-твоему, могли бы дать?

— Сколько заплатят, спрашиваешь? Не знаю, они еще должны свериться с прейскурантом.

В парник, крича, прибежала заплаканная Лика.

— Меня укусил Мак. Вот! — содрогаясь всем телом, произнесла она. Показала красное пятно на своем остром плечике и уткнулась лицом в колени матери.

— Сильно-то как! — воскликнула Зина, разглядывая ее ранку. — Но ты не плачь, сейчас все пройдет. Ведь уже не больно, да? Хэнк, успокой ее, а я сходу в детскую и наведу у них порядок.

Я опустился на корточки около Лики и вытер тыльной стороной ладони слезы с ее щек.

— Не нужно плакать, ты уже большая девочка и скоро будешь совсем взрослой. От тебя и твоих братьев мы с мамой ждем помощи, а вы все шалите и ссоритесь между собой, — говорил я, поправляя на ней чересчур великоватую, не по возрасту ночную пижаму. — Расскажи, что у вас случилось?

— Мак отнимал у меня мою куклу — она спала, и я не давала ее будить, а он меня больно укусил.

— Но посмотри, ничего не осталось, все прошло. Мак попросит у тебя прощение, и вы с ним помиритесь. Он невредный мальчик, как и Жак, они только озорные и непоседливые.

— Я его тоже больно укушу.

— Кусаться нельзя, Лика, кусаются нехорошие девочки, — нравоучительно изрек я и нежно потрепал дочь по плечу. — Если вы будите себя примерно вести и не огорчать нас с мамой, то мы повезем вас в Подземные сады.

— Что это? — спросила она, позабыв про свою обиду.

— В Подземных садах очень красиво, там растут большие деверья, они намного выше нашего дома, а кругом лужайки с разными цветами и много-много света.

— Подземные сады — это сказка? — загорелись глаза Лики. — Ты там был?

— Давно. Они, по-моему, в соседнем городе. Я ездил туда с моими родителями, твоими дедушкой и бабушкой. Там даже есть настоящее озеро с чистой водой, и по нему плавают белоснежные птицы, — сказал я и задумался: в действительности ли существовали Подземные сады? Или это лишь сказка из моего детства? Нет, наверное, все-таки что-то есть, но, скорее всего это обыкновенный просторный парник под землей.

Было ясно, что Лаэрт долго томился в ожидании меня на перекрестке 42 и 43 улицы. Непредвиденно много времени я потратил в нашей конторе на просмотр новых заявок. Потом определял, на какой участок лучше послать Венку с практикантом Егором. Однако Лаэрт особенно не переживал по поводу вынужденного безделья. С возможным комфортом он устроился в кабине автофургона, грыз черствые сухари и слушал музыку из радиоприемника.

— Хэнк, ну, я тебя заждался, — сказал он, выбираясь мне навстречу из автофургона, когда я припарковал рядом с ним свою машину.

— Да в конторе было много бумажной работы. Опять же, следовало решить, куда отправить Венку с практикантом. Не со всяким заданием они справятся.

— А что Курт так и не появился?

— Нет, не появился.

— Жаль. Значит, нам по-прежнему придется работать и за него, — огорченно произнес Лаэрт и протянул мне конвертик. — Твоя доля за неделю. На комбинате мне дали сухарей, я взял и на тебя.

Я кивнул, глубоко под куртку запрятал конверт с деньгами, затем медленно обогнул мою маленькую горбатую машину.

— Что барахлит? Не фурычет? — поинтересовался Лаэрт, следуя за мной по пятам.

— Не понимаю я. Все вроде бы нормально, а едет с грехом пополам. Чего-то в ней разладилось.

Он затолкал в рот остаток сухаря и с видом знатока собрался пуститься в рассуждения на тему автомобильных неполадок, но нам пора было приниматься за работу.

Сплошные фиолетовые тучи неслись над землей так низко, что, казалось, было вполне реальным дотянуться до них рукой. Сильный колючий ветер легко проникал сквозь плотную одежду и обтекал тело холодными струями. Ноги то скользили, то вязли в грязном месиве, покрывавшем разбитый тротуар. Словом, погода была омерзительная. И все же спускаться вниз, в бомбоубежище, не хотелось.

— Вперед, — приказал я сам себе.

— Вперед, — грустно поддакнул Лаэрт.

Вооруженные длинными баграми с острыми железными крючьями на концах, облаченные в защитное одеяние, специально предназначенное для подобных целей, мы направились к массивным стальным воротам бомбоубежища. Отворились они со страшным скрежетом. Широкий туннель, по которому мог бы легко проехать армейский грузовик, шел резко под откос. Стоило нам сделать по нему несколько шагов, как нас полностью поглотил тяжелый смрадный дух подземелья. Здесь царила гулкая болезненная тишина. Электричество в бомбоубежище давно не работало, и лучи наших фонарей пробивали кромешную темноту, блуждая по бетонным стенам, потолку и полу. Не удивительно, что охотников посещать эти места с каждым годом становилось все меньше, пока они не исчезли вовсе. Исключение составляли лишь мы, крысоловы, да и то в силу служебного долга. А ведь под этими сводами многие годы провели наши недалекие предки, например, мои дедушки и бабушки. При мысли о них меня всегда пронизывал зябкий озноб. Как же ужасно было их существование в таких условиях и вдобавок с осознанием того, что наверху ничего нет, кроме всемирного разрушения и жесткой радиации. Впрочем, тогда здесь было иначе, гораздо лучше и благоустроеннее.

Лаэрт споткнулся об обломок сваи, двинул мне по затылку своим багром и, чертыхаясь, повис на моем плече, едва не сбив с ног.

— Аккуратнее! Я тебе не крыса и незачем меня дубасить по голове, — проворчал я.

— Извини, я нечаянно. Плохо видно.

Подсвечивая себе ручными фонарями, мы освобождали установленные раньше ловушки от пойманных крыс. Подхватывали баграми мертвые тушки и скидывали их в прорезиненные мешки. Кое-где размещали новые ловушки взамен тех, что использовали раньше.

Работали мы недалеко от входа в бомбоубежище в большом полукруглом помещении. Отсюда в разные стороны лучами расходились несколько прямых туннелей, которые дальше в свою очередь ветвились на множество боковых туннелей.

— Может, проверим туннель крайний справа, мы в нем еще не бывали, — предложил я.

— Давай проверим, — согласился Лаэрт. — Только бы не позабыть, где мы там будем ставить ловушки.

Крайний туннель справа ничем не отличался от других, соседних. Он был точно таким же мрачным и темным. Но в нем была надежда набрести на какую-нибудь полезную для хозяйства вещь. Потом ее можно было бы продать. Скажем, тому же Шехнеру. Правда, шанс найти такую вещь был крайне ничтожен. Потому как поднявшиеся на поверхность люди взяли с собой из бомбоубежищ все наиболее ценное и необходимое. К тому же сюда раньше часто снаряжались для подъема различных грузов целые команды. Это, не считая любителей-одиночек, которые подбирали все без разбора. Но именно с ними здесь случались всякие несчастья. Поэтому считалось, что для прогулок места это были плохие.

Пройдя метров сто по туннелю, мы свернули в его боковое ответвление и наткнулись на небольшой отсек с более свежим воздухом, чем везде. Осветили его фонарями, но, увы, никаких чудес не обнаружили. Повсюду были все те же сплошные залежи мусора, а по полу бегало множество крыс. На наше появление они не прореагировали и продолжали спокойно сновать среди россыпей мусора.

Лаэрта оскорбило их безразличие к нам, крысоловам. Он крякнул, подобрался и решительно ринулся в самое их скопление. На мгновение они растерялись и застыли на месте, а потом сочли за благо кинуться к своим норам.