Чтение онлайн

– Вот почему все вампиры обращенные?
– уточнила я.

– В общем да. И поэтому же у обращенных редко бывают дети. Это та самая кара, за нарушение равновесия Мира. А потомки того Знахаря с тех пор как бы в наказание за это же вынуждены поддерживать его. Но это по-прежнему всего лишь легенда, - лукаво ухмыльнулась мне напоследок бабуля.

– Бабуль, но это же замкнутый круг. Если вампиры противоположность хранителей, их темная сторона этого Мира, как ты говоришь, то победить их не удастся никогда.

– А никто и не говорит о победе, речь только о равновесии, - снова ухмыльнулась она.
– И любая победа, это подчинение или уничтожение одной из сторон. Насилием всегда отвечали на насилие. Нет, тут поможет только обращение тьмы к свету, или напротив света во тьму, только так можно сместить чашу весов в свою сторону.

– О, опять джедайские формулировки, - закатила я глаза и улыбнулась.

– Что ж поделаешь, если хорошие идеи пользуются популярностью. Итак, на этой жизнерадостной ноте, позволь уложить тебя в кровать, - стащила она с меня одеяло, в которое я укуталась непроизвольно по самые ушки, пока слушала жизненную исповедь своей бабули. Я вздрогнула и нехотя сползла с подоконника.

– Я не хочу спать, - произнесла я и тут же зевнула так, что чуть челюсть себе не вывихнула.

– Оно и видно, - уже укрывал меня тем же одеялом бабушка.
– И послезавтра ты уезжаешь обратно.

– Но Ба, я еще ничего не решила, - заныла я.

– Зато я решила. Нечего бегать и прятаться от проблем, - я, было, открыла рот, но она прервала меня на полуслове.
– И если сумеешь прожить месяц в гордом одиночестве, я лично обязуюсь провести обряд разрыва.

Потрясенно захлопнув все еще открытый рот, я только и смогла выдавить:

– Ловлю на слове.

– Самонадеянная, - ухмыльнулась она напоследок и, поцеловав меня в лоб, ушла к себе.

В последний момент, перед тем как соскользнуть в сладкие объятия Морфея, не даровавшими в этот раз мне даже завалящего обрывка сна, я подумала:

"Ну, раз теперь у меня есть согласие всех кого мне нужно, значит, дело осталось за "малым" - добиться этого же от самой себя."

*****

– Ты какая-то задумчивая и молчаливая сегодня, - донесся издалека, прорвав стену моих безрадостных мыслей, голос лучшего друга.
– Вчера ты была более ...

– Какая?
– резко прервала его я, стрельнув глазами в его сторону, сама не до конца отдавая себе отчет почему.

– ...целеустремленная, - закончил Гошка.
– Что-то случилось?

– И да, и нет, - тяжко вздохнув, отозвалась я.

Он не спускал задумчивого взгляда с моего лица. Я чувствовала, как он пытается прочитать меня, и даже не глядя на него, я знала, что сейчас он привычно хмурит брови и щурит глаза. Я знала, что пока я не продолжу, он не проронит ни звука. Знала, что он никак не выдаст внешне свое нетерпение или попытается подогнать меня жестом. Моя фраза была незакончена и он знает, что рано или поздно я не выдержу и первая нарушу наступившее неловкое молчание. Он знал, о моей осведомленности о том, что именно эта манера разговора раздражает его больше всего, но, тем не менее, он продолжит молчать.

Я знала, своего лучшего друга слишком хорошо и слишком долго, чтобы в данный момент попросту всматриваться в панораму родного города раскинувшегося у нас под ногами подобно лоскутному серо-белому одеялу и хранить молчание.

По-истечение какого-то времени, он, по-прежнему не произнеся ни звука, неожиданно резко развернул меня к себе лицом, порывисто обнял, так что я уткнулась носом ему в грудь, и положил голову на мою макушку. Я сложила руки у него на груди, подложив их себе под щеку и порывисто вздохнув, прошептала:

– Я боюсь, Гош.

– Чего именно?
– уточнил он, но хватку слегка ослабил.

– Я боюсь... возвращаться... назад.

– Ты же прекрасно знаешь, что это рано или поздно произойдет, - я подняла голову и, посмотрев ему в лицо, закатила глаза.
– Есть ли причины способные изменить или уменьшить это чувство, если это событие произойдет все же скорее "поздно", чем "рано"?

– Знала бы, непременно их нашла, - скривилась я.

– Надеешься на счастливую случайность?

– А с чего ты взял, что она произойдет?

– Ты же прекрасно знаешь, что всегда что-нибудь происходит. Единственный способ заставить счастливую случайность случиться, когда она тебе нужна, это сильно нуждаться в том чтобы она случилась.

– С бабулей пообщался?
– отстранившись, я внимательнее начала всматриваться в лицо лучшего друга.

– Нет, ожидая пока ты очнешься - книжек начитался. Это Пратчетт, например, - усмехнулся он, и я снова положила голову ему на грудь.
– Анекдот хочешь? Почти в тему.

– Давай, - вздохнула я.

– Женщина едет раздражённая в троллейбусе и думает:

"Пассажиры хамы и грубияны. Муж пьяная скотина. Дети садисты и хулиганы. А я такая бедная и несчастная..." За спиной у нее стоит ангел-хранитель с блокнотиком и всё записывает по пунктикам. Первое: пассажиры - хамы и грубияны. Второе: муж - пьяная скотина... и так далее. Потом прочитал и задумался: "Боже, и зачем это ей всё нужно? Но раз нужно, надо исполнять...

Я невесело хохотнула.

– Хочешь стать моим ангелом-хранителем?
– поинтересовалась я.

– Ну, хранителем я уже и так почитай стал, а вот в ангелы меня записывать, наверное, все же рановато, - мягко рассмеялся он и я улыбнулась уже более искренне.

– Гош, если там все так сложно, может, стоит остаться здесь?
– высказала я свою потаенную надежду.

– Том, рискую повториться, но почему ты не хочешь решить все раз и навсегда, оставив сомнения позади. Ты до конца жизни после этого будешь сомневаться в правильности принятого тобой решения. Я не хочу показаться эгоистом, но и мне придется в таком случае не сладко. Ты сейчас убеждаешь себя в том, что я именно то, что тебе нужно вместо него. Пройдет пара лет, может десяток, и ты в один прекрасный день осознаешь, что ошиблась. Ошиблась во мне. Что тогда?

– Я знаю, что в тебе я не могу ошибиться, - упрямо сжав зубы, произнесла я. Его слова ранили меня, но я пока не могла определить, чем именно.

– Том, ты не знаешь меня. Точнее ты думаешь, что знаешь того, другого Гошку. Пойми, со временем люди меняются и утверждать со сто процентной уверенностью, что тот, кто сейчас рядом с тобой тот же самый человек, что и был три-пять лет назад, нельзя.

– Зачем ты мне это сейчас говоришь?
– дрогнул мой голос.

– Я не хочу, чтобы ты слепо верила в меня, как в свою последнюю надежду. Я хочу, чтобы ты вновь смогла поверить в себя и решить, наконец, чего ты хочешь на самом деле. Оставшись здесь, ты никогда этого не добьешься.