Чтение онлайн

— Можешь идти, — говорит он Питу.

Пит благодарит, выходит на погрузочно-разгрузочную платформу за аптекой, спрыгивает на потрескавшийся бетон. Проулок выводит его на Фредерик-стрит. Он смотрит направо, потом налево в поисках «приуса» бывшего детектива, не видит его и бегом срывается с места. Ему требуется двадцать минут, чтобы добраться до Лоуэр-Мейн-стрит, и хотя синего «приуса» нигде нет, Пит пару раз резко сворачивает в боковые улицы, на всякий случай. И уже выходит на Лэйсмейкер-лейн, когда вновь вибрирует мобильник. На этот раз — сообщение от сестры:

«Как будто я могу», — думает Пит. Будь разница между ними на два года меньше, возможно, они соперничали бы, а может, и нет. Иногда она его раздражает, но он ни разу не злился на нее всерьез, даже когда она ведет себя отвратительно.

Правда о деньгах выплыла наружу, но, возможно, ему удастся сказать, что он нашел только деньги, и утаить попытку продать личные вещи убитого человека с тем, чтобы его сестра смогла учиться в частной школе, где ей не пришлось бы принимать душ с другими девочками. И не пришлось бы дружить с тупицей Эллен.

Он знает, что его шансы выйти сухим из воды невелики и стремятся к нулю, но в какой-то момент — может, этим самым днем, когда он наблюдал, как стрелки медленно ползут к трем часам, — проблема эта потеряла актуальность. Теперь он хотел отослать записные книжки, особенно с двумя последними романами о Джимми Голде, в Нью-Йоркский университет. А может, в «Нью-йоркер», поскольку в пятидесятых годах именно в этом журнале публиковались практически все рассказы Ротстайна. И он объявит об этом Эндрю Холлидею. Решительно и бесповоротно. Нельзя позволить продать еще не известные миру произведения Ротстайна безумному коллекционеру, который будет держать записные книжки в тайной комнате, где температура воздуха и влажность под контролем, вместе с картинами Ренуара и Пикассо или Библией XV века.

Мальчишкой Пит воспринимал записные книжки исключительно как сокровище. Его сокровище. Теперь он считает иначе, и не только потому, что полюбил язвительную, смешную, задевающую за живое прозу Джона Ротстайна. Записные книжки никогда не принадлежали ему. Не принадлежали они и Ротстайну, что бы он там ни думал, прячась на занюханной ферме в Нью-Хэмпшире. Они заслуживали того, чтобы их увидел и прочел каждый. Может, маленький оползень, открывший сундук в тот зимний день, — чистая случайность, но Пит в это не верит. Он верит, что записные книжки, как и кровь Авеля, кричали из земли. Пусть его считают неисправимым романтиком. Иногда дерьмо кое-что да значит.

Пройдя половину Лэйсмейкер-лейн, он видит вычурные буквы вывески книжного магазина. Такие иногда можно встретить над английским пабом, но здесь написано: «РЕДКИЕ ИЗДАНИЯ ЭНДРЮ ХОЛЛИДЕЯ», а не «ПРИЮТ ПАХАРЯ» или что-то в этом роде. Пит смотрит на вывеску, и последние сомнения развеиваются как дым.

Он думает: «Джон Ротстайн — не ваш гребаный подарок на день рождения, мистер Холлидей. Ни сейчас, ни раньше. Вы не получите ни одной записной книжки. Мимо кассы, дорогуша, как сказал бы Джимми Голд. А если вы пойдете в полицию, я выложу им все. И кому там поверят, учитывая историю с книгой Джеймса Эйджи?»

Гора — невидимая, но очень тяжелая — соскальзывает с его плеч. А на сердце впервые за долгое время становится легко. Быстрым шагом Пит направляется к магазину Холлидея, не осознавая, что кулаки у него крепко сжаты.

В самом начале четвертого — примерно в то самое время, когда Пит садится в «приус» Ходжеса — в книжный магазин заходит покупатель. Низенький и пухлый, в очках с толстыми стеклами и тронутой сединой бородкой, которые не скрывают его сходства с Элмером Фаддом [25] .

— Я могу вам помочь? — спрашивает Моррис, хотя с языка чуть не слетает другая фраза: Э-э-э, в чем дело, Док?

— Не знаю. — В голосе «Элмера» слышится сомнение. — А где Дрю?

— Ему пришлось уехать. По срочному семейному делу в Мичиган. — Моррис знает, что Энди родом из Мичигана, то есть это нормально, но про семью лучше не распространяться: если Энди что-то и говорил про родственников, Моррис позабыл. — Я его давний друг. Он попросил меня сегодня поработать в магазине.

«Элмер» обдумывает его слова. Левая рука Морриса тем временем ползет к пояснице, прикасается к придающему уверенность металлу маленького автоматического пистолета. Ему не хочется убивать этого парня, не хочется рисковать и привлекать внимание прохожих выстрелом, но он на это пойдет, если придется. В кабинете Энди хватит места для «Элмера».

— Он получил для меня книгу, за которую я внес аванс. «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?», первое издание. Ее написал…

— Хорас Маккой, — заканчивает за него Моррис. Книги на полке слева от стола — те, за которыми стояли диски с записями камер видеонаблюдения, — снабжены закладками, и Моррис их уже просмотрел. Это заказы покупателей, и среди них есть роман Маккоя. — Отличный экземпляр. С автографом. Простой автограф, без посвящения. Есть маленькое пятно на корешке.

«Элмер» улыбается.

— Это она.

Моррис снимает книгу с полки, одновременно косясь на часы. 3:13. Занятия в Нортфилде заканчиваются в три, а это означает, что мальчишка появится не позже половины четвертого.

Моррис вынимает закладку и видит: «Ирвин Янкович, 750$». С улыбкой вручает книгу покупателю.

— Эту книгу я особо запомнил. Энди — похоже, теперь он предпочитает, чтобы его звали Дрю — говорил мне, что собирается взять с вас пятьсот долларов. Книга досталась ему дешевле, чем он ожидал, и он хотел сделать вам скидку.

Если у «Элмера» и возникли какие-то подозрения при виде незнакомца в магазине, они испарились, едва появился шанс сэкономить двести пятьдесят баксов. Он достает чековую книжку.

— Тогда… с учетом аванса это будет…

Моррис величественно машет рукой.

— Про аванс он не упоминал. Вычтите сами. Я уверен, он вам доверяет.

— Еще бы, после стольких-то лет. — Элмер склоняется над столом, выписывает чек. Ужасающе медленно. Моррис смотрит на часы. 3:16. — Вы читали «Лошадей»?

— Нет, — отвечает Моррис. — К сожалению.

И что он будет делать, если мальчишка появится до того, как этот надутый бородатый говнюк выпишет чек? Он не сможет сказать Зауберсу что Энди в кабинете, поскольку уже сказал «Элмеру Фадду», что тот в Мичигане. Капельки пота начинают стекать по лбу и щекам Морриса. Он это чувствует. Он так же потел в тюрьме, в ожидании, что его сейчас изнасилуют.

— Отличная книга, — говорит «Элмер», его рука застывает над недописанным чеком. — Великолепный нуар и социальная зарисовка, по силе воздействия не уступающая «Гроздьям гнева». — Он замолкает, думает, вместо того чтобы писать, а на часах уже 3:18. — Ладно, может, не «Гроздьям гнева», это чересчур, но «Битве с неясным исходом» — наверняка, хотя это скорее социалистический трактат, чем роман, вы согласны?