Кто не думает о последствиях
Шрифт:
А Сандро и Гоча долго обсуждали этот визит, пили чачу и пришли к выводу, что раз постояльцы погибли, то скорей всего они больше ничего о них не услышат.
* * *
Москва
Первыми на место взрыва прибыли спасатели и врачи. Но даже когда отключили магистральное напряжение, войти в тоннель было нельзя из-за удушливого черного дыма, напитанного запахами горелой изоляции, раскаленного металла и сгоревшего мяса… Спасатели в масках вошли в ужасный черный туман, который не поддавался даже лучам мощных фонарей, оценили обстановку и вернулись, вынеся двух раненых. После этого к аварийному перегону подогнали платформу с воздушной пушкой, которая быстро продула тоннель, выдавив задымление на соседнюю станцию, где уже на полную мощность работала вытяжная вентиляция. Потом к взорванному составу прошли врачи, и началась эвакуация раненых.
В это же время появилась и оперативно-следственная группа ФСБ. Некоторым сотрудникам «повезло»: они остались наверху, просматривая записи камер наблюдения, сделанные перед взрывом, и опрашивая дежурную смену, но бо?льшая часть спустилась вниз, на перрон, заваленный ранеными и контужеными пассажирами, которым врачи оказывали неотложную помощь. Оперативники в форме МЧС возились в самом пекле – возле развороченного вагона, люди в штатском проводили предварительный опрос уцелевших и раненых пассажиров на перроне. Когда спасатели и врачи закончили свою работу, в тоннель вошли следователи и эксперты со специалистами-взрывниками и понятыми. Яркие софиты осветили разбитое на секторы искореженное обугленное пространство, начался осмотр места происшествия.
Это работа не для слабонервных. Мало того, что, несмотря на постоянную продувку тоннеля, из-за непереносимых запахов приходилось работать в респираторах… Главное – психологически невозможно даже видеть то, что осталось от пассажиров взорванного вагона: ужасную смесь из поврежденных, обгоревших вещей и фрагментов человеческих тел… А следователям и экспертам требовалось копаться в этом кровавом месиве в поисках улик и вещественных доказательств… Но специалисты знали, что и где искать…
Через три часа в эпицентре взрыва был обнаружен частично обгоревший паспорт Вики-Мариам и часть ее головы, сохранившая пригодность для идентификации.
* * *
Волговятск
Десять вечера для Волговятска – уже позднее время. Иван Петрович только что вернулся и обедал, а Нина Михайловна пересчитала выручку, сидела напротив и пристально рассматривала мужа. Видно, недовольна, будет опять на ночную работу блатовать. С тех пор как Вика исчезла, жена окончательно озлобилась, просто в лютую мегеру превратилась! Она-то и раньше мягкостью характера не баловала, но теперь вообще озверела…
«Сегодня в Москве произошел взрыв в метро, – скорбно сообщил с экрана ведущий новостей. – По предварительным данным, совершен террористический акт. Подозреваемая в этом преступлении сама погибла при взрыве, но ее личность удалось установить…»
Нина Михайловна нажала кнопку на пульте и выключила телевизор.
– Нин, ну я же смотрю…
– У тебя что, своих проблем мало? – сварливым тоном завела она обычную песню. – Заработки маленькие, по ночам работать не хочешь, девка из дома ушла, а он и в ус не дует! Чужие проблемы ему интересны…
– Чего ты цепляешься? Она же из-за тебя ушла… Я весь город объездил, не нашел! Что я сделаю? Заявлять пойду, опять оштрафуют…
– Из-за меня?! Да ты что?! – У Нины Михайловны даже голос осип. – Да я ишачу с утра до вечера, парик ей купила, компьютер! А ты что купил?!
Начинался скандал, и Иван решил отпустить тормоза и тоже облегчить душу.
– А я не ишачу?! Прихожу, а ты вечно с перекошенной мордой! И борщ всегда невкусный!
Он бросил ложку в тарелку, так что вокруг полетели брызги.
Но тут из прихожей донесся длинный и требовательный звонок. Настолько длинный и настолько требовательный, что Нина Михайловна замерла с открытым ртом, так и не выплеснув накопившийся поток слов.
Иван вытер рот ладонью и направился к двери, выглянул в глазок, но ничего не увидел, и это ему сильно не понравилось.
– Кто там? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал требовательно и властно, как у хозяина в своем праве.
– Открывайте, участковый!
«За что? – всполошился Иван Петрович. – Что на красный проехал? Или вчера через двойную осевую развернулся? Так нет, это ГИБДД… Да и не ходят из-за такого по домам… Может, за тот мешок, что на Лобачевского отвозил?»
– Какой такой участковый! – взвизгнула из-за спины Нинка. – Время сколько, видели?! По ночам участковые не ходят!
– Не откроете, дверь выбью! – раздался уже другой голос, твердый и шершавый, как рашпиль.
Иван Петрович понял, что и двойная осевая, и мешок – полная ерунда по сравнению с той бедой, которая надвинулась на их дом. И повернул головку замка.
Дверь распахнулась, четыре тяжелые фигуры в касках, черных масках, бронежилетах и с автоматами наперевес ворвались в квартиру и разбежались по комнатам. Иван оказался прижатым к стене, железные пальцы схватили его за горло, запрокинув голову так, что он больно ударился затылком о стену.
– Где оружие и взрывчатка?! – в упор рассматривая его бешеными глазами над черным краем маски, спросил обладатель шершавого голоса. Чувствовалось, что он был готов к выстрелам навстречу и схватке не на жизнь, а на смерть!
– Ка-какое ор-руж-жие? Нету… Нету…
«Тяжелые» вернулись.
– Все чисто!
Супругов Воробьевых отвели на кухню. Туда же зашли участковый в форме и несколько штатских – у одного на поводке была маленькая собачка. Последними завели соседей из соседней квартиры. Они мялись – с одной стороны, как-то неудобно, а с другой – интересно.
– Я следователь, – представился молодой человек с короткой стрижкой. – Вот постановление на обыск в вашей квартире. Предлагаю добровольно выдать запрещенные предметы, оружие и взрывчатку!
– Да откуда она у нас! – Нина Михайловна начисто потеряла агрессивность. – Вы что-то перепутали!
Супруги надеялись, что это ошибка, но тут один из штатских включил телевизор.
«Личность террористки установлена, это Виктория Ивановна Воробьева из города Волговятска», – скороговоркой говорил диктор, и на экране появилась фотография блудной дочери. Надежда на ошибку растаяла, как снег весной. Родители окаменели.