Кто не думает о последствиях
Шрифт:
– Спасибо, брат, – Оловянный пожал ему руку.
Саидбек действительно никуда не уехал из села. Он ходил у школьного стадиона, описывая круг за кругом вокруг черного джипа. Увидев Руслана, лейтенант бросился навстречу, как будто встретил долгожданного родственника. Он был в штатской одежде: белая соломенная шляпа, желтая шведка, черные штаны, черные босоножки, черные запыленные носки.
– Я разговор начальника подслушал! – наскоро поздоровавшись, выпалил он. – Кажется, сегодня по селу рейд будет… Точно не знаю, но скорей всего… Если ошибся, то я не виноват… Лучше зря крикнуть: «Волки!», чем они сожрут отару…
– Хорошо, Бек, не волнуйся, – улыбнулся Оловянный. – К тебе претензий нет! Ты молодец, на сходе хорошо выступил!
– Эй… М-мм… – В багажнике джипа раздались сдавленные крики и удары по железу…
– Что это? – насторожился Саидбек.
– Ничего, – Оловянный успокаивающе похлопал его по плечу. – Барашка везем.
И хотя барашки не издают человеческих звуков и не бьют в стенки, Саидбек сделал вид, что поверил. Спешно попрощавшись, он пошел прочь.
– Чего хотел этот муртад? – презрительно спросил Абрикос, когда командир сел в машину.
– Сказал, что сегодня рейд будет.
– А то мы не знали! – засмеялся Муса. – Мне позвонили, как только кафиры в тоннель заехали!
– Мы все знали, но от этого услуга не потеряла ценность, – сказал Руслан. – Давай, поехали! Да успокойте там этого козла!
Сапер повернулся к багажнику и рявкнул что-то угрожающее. Звуки смолкли.
– Куда его повезем? – спросил Муса.
– К Депутату, – сказал Руслан. – У него все свободно. А выкуп на днях пришлют.
Джип развернулся и через полсотни метров обогнал участкового. Тот медленно шел по пыльной дороге, глядя себе под ноги и тяжело задумавшись. Он чувствовал себя так, будто его изваляли в бараньем говне. В голове стоял шум: будто в сознании спорили два разных человека.
«Как же так, Саидбек, ты власть, а бандиты тебя используют как хотят… У тебя на глазах заложника везут и даже не скрываются… А ты их слушаешь и под козырек берешь… Не надо было брать их проклятые доллары… Но деньги-то нужны. И потом, если с ними не дружить, то в живых не останешься…»
Оба они были правы, но легче от этого не становилось.
– Не нравится мне что-то этот муртад, – сказал Абрикос. – Ты с ним по-хорошему, денег дал, а он вместо того, чтобы радоваться, рожу кривит…
– Зачем нам его радость? – пожал плечами Оловянный. – Пока полезен – пусть живет и с хмурой рожей… А будет мешать, так и хохот его не спасет…
– Тоже правильно, – кивнул Абрикос.
Из Камров можно было выехать по двум дорогам. Верхняя вела к тоннелю и дальше, на Махачкалу, но они поехали по нижней и вскоре увидели двухэтажный, из красного итальянского кирпича дом Депутата. Он стоял обособленно, на склоне, между рекой и селом, возвышаясь над абрикосовыми садами на террасах, как неприступный замок какого-нибудь средневекового феодала. Собственно, так оно и было – по нынешним меркам, Магомедали Магомедов имел не меньше власти и денег, чем какой-то князек прошедших веков. Скорее, больше, тем более что он обладал депутатской неприкосновенностью и пользовался авторитетом не только среди республиканских руководителей, но и среди «лесных», что было не менее важно: начальники правили только днем и в городах, а «муджахеды» – ночью и на всей территории республики.
«Чероки» подкатил к кованым воротам в высоченном кирпичном заборе, над которым торчали камеры системы наблюдения. Муса три раза посигналил, видеокамеры медленно повернулись в их сторону.
Магомедали лично вышел встретить уважаемого гостя. Он был в спортивном костюме «Босс Грин», который его накачанное тело распирало так, что казалось, он вот-вот лопнет по швам.
– Заходи, Руслан, как раз обедать собираемся, – сказал хозяин, когда они обменялись теплыми приветствиями.
– Не могу, дорогой, извини, важные дела ждут, отложить невозможно… Что там по нашему вопросу?
– По какому? – наморщил лоб Депутат.
– Насчет просьбы Абрека… Сходы провели, все, что от нас зависело, сделали…
Депутат кивнул.
– Послезавтра вопрос слушается на Законодательном собрании. Гарун выступит, я выступлю, я даже Мытаря подтянул – и он выступит!
– Сразу согласился? – быстро спросил Руслан.
– Да нет, не сразу… Не хотел в один голос с Гаруном петь! Но я объяснил – когда общая беда, личные счеты в сторону! Так что, думаю, все правильно будет!
Оловянный улыбнулся.
– Спасибо, брат! И еще маленькая просьба есть. Я у тебя оставлю одного человечка? Ненадолго, насчет него уже все договорено…
– Конечно, дорогой, сейчас все подвалы свободны! – радушно улыбнулся хозяин. И тут же озабоченным, деловым тоном спросил: – Ты не знаешь, у кого строитель из Ставрополя? Он на тоннель приезжал? А то ко мне уважаемые люди обратились, вопрос задали…
Руслан задумчиво почесал затылок.
– Может, из Краснодара?
– Да нет, точно из Ставрополя!
– Ты знаешь, в районе такого нет. Если хочешь, я узнаю у Гюрзы или Носатого…
– Не беспокойся, – махнул рукой Депутат. – У меня перед ними обязательств нет. Они меня спросили, я – тебя, этого достаточно!
Абрикос тем временем завел избитого мужчину средних лет во двор дома и, отряхивая руки, вернулся к машине.
– Все, дорогой, мы поехали! – Оловянный обнял своего друга. – В следующий раз пообедаем!
Расстались они вполне довольные друг другом.
Глава 5
За запахом тайги...
Подмосковье. Малаховка
Видавшая виды «девятка» уже скрылась за поворотом, а Мончегоров все смотрел ей вслед. Последнюю неделю шли дожди, то тут, то там стояли лужи, и уехавшая машина оставила рубчатый след на асфальте. Он выделялся из всех других таких же следов…
– О чем задумались, Иван Степанович? – окликнула его Катя. – Гостей провожаете?
Мончегоров вздохнул.
– Сын с внучками приезжали. Мне ведь сегодня шестьдесят пять стукнуло. Не забыл Сашка… Торт привезли, колбаску, вот, рубашку подарили…
Он опять вздохнул. Видно было, что, несмотря на все перечисленное, день рождения не стал праздником.
– Ой, поздравляю! Жаль, я не знала, – засуетилась Катя. – Я бы пирожков испекла… А рубашка украинская, что ли?