Чтение онлайн

Но как раз это не было галлюцинацией. Ирбис долго выслеживал свою беспокойную добычу. Она то пропадала неизвестно куда, то будоражила вечное спокойствие гор взрывами и выстрелами, но, наконец, терпение преследователя было вознаграждено. Вот она – раненая, обессиленная, безопасная…

Но Дауд был уже не раненым. Он был мертвым! Таким же мертвым, как три пограничника, лежащие тремястами метрами выше. Таким же бездыханным, как отрезанная рука в ста метрах.

Длинный хвост зло ударил по пятнистым бокам, снежный барс развернулся и побежал вверх, в места своего постоянного обитания. Ирбис не питается падалью.

А стервятники как раз питаются. Почувствовав мертвечину, несколько парящих в вышине орлов начали сужать круги и опускались все ниже и ниже. Один, наиболее расчетливый, а может, более смелый или наглый (в человеческом обществе эти качества часто совпадают или являются взаимозаменяемыми), спикировал, схватил отрезанную руку и, тяжело взмахивая крыльями, понес добычу в свое гнездо. Остальные приземлились рядом с трупами и принялись примеряться, как лучше их расклевывать. Но тут раздался гул вертолетного двигателя, и стервятники всполошенно разлетелись в разные стороны.

Пограничный вертолет приземлился чуть выше места перестрелки. Тревожная группа с собакой на поводке бросилась к убитым. Старший немедленно передал информацию о ЧП на заставу. Через несколько минут в пограничном районе была объявлена тревога.

* * *

– В трех метрах справа от кровяного пятна обнаружены гильзы автоматные, калибра пять сорок пять, в количестве двенадцати штук…

– Вот еще две, товарищ майор, под снегом были, – сказал один из рыщущих вокруг солдатиков и показал пальцем – где именно.

– В количестве четырнадцати штук, – повторил Алиев в крохотный цифровой диктофон.

Ему нравилось работать с военными – всегда под рукой есть люди, техника, транспорт, словом – все, что нужно. Вот и сейчас – место происшествия оцеплено, мышь не проскользнет… Правда, на такой высоте даже мыши не водятся, не то что любопытная публика. И понятых тут днем с огнем не найдешь, а у него вот, пожалуйста, два солдатика стоят, чуть ли не по стойке «смирно». Выполняют инструктаж: поедают его глазами, чтобы потом, в суде, если возникнут сомнения, подтвердить все, что происходило на осмотре. Хотя до суда в данном случае не дойдет…

– В пяти метрах впереди, в положении на спине, лежит человек в военной форме с погонами сержанта, в середине лба круглое отверстие с потеками крови в правую сторону…

– Гры-гры-ы, – солдатик-понятой отбежал в сторону, его стошнило.

Молодой еще, непривычный… Следователь вспомнил свой первый выезд: подорвавшийся на фугасе, сгоревший «УАЗ», обгорелые куски двух трупов среди разбросанных взрывом спелых груш, которые командированные милиционеры везли своим сослуживцам… Тогда он тоже с трудом сдерживался и еле-еле дописал протокол. А бойцы охраны выбрали груши почище и с аппетитом ели. Потом он тоже привык…

– Извините, товарищ майор, – солдатик вернулся, вытирая рот рукавом бушлата.

Бушлаты на вате или на синтепоне, в них тепло, а он в форменном плаще, не догадался одеться основательней – лето ведь! А тут кругом снег и продувает насквозь… Но надо держаться, делать вид, что ему все нипочем, как подобает руководителю следственно-оперативной группы УФСБ, старшему на месте осмотра! Ему подчинен взрывотехник, который уже отработал свое: обследовал трупы на предмет обнаружения взрывных устройств, получил отрицательный результат и с облегчением курит в стороне. Подчинен эксперт-криминалист, фотографирующий убитых пограничников, оружие, следы, пятна крови и обстановку вокруг, подчинен оперуполномоченный Соколов, отправившийся к трупу преступника в поисках информации для розыска, подчинен судмедэксперт, наговаривающий в подставленный диктофон свою часть протокола, от которой понятой кривится и сдерживает рвотный рефлекс:

– Три пулевых ранения в правой части груди, два слепых и одно сквозное…

Десяток солдат и два офицера следователю не подчинены, но приданы для обеспечения, а следовательно, тоже должны выполнять его распоряжения. Майор поежился. И подчиненные, и приданные – все в теплых бушлатах, ему тоже предлагали, а он сдуру отказался…

Осмотр убитых пограничников заканчивался. Алиев зафиксировал на диктофон характер ранений, состояние оружия: сержант успел выпустить очередь, а рядовые даже не привели автоматы в боевую готовность – один успел снять предохранитель, а второй и этого не сделал…

Снизу, по утоптанной тропинке поднялся капитан Соколов в форменном бушлате поверх штатского костюма.

– Ну, что там? – поинтересовался следователь. – Объектов много?

Его уже бил озноб. Сейчас бы в вертолет да в тепло, а придется осматривать еще одну площадку… Хоть бы там было поменьше работы…

– Только труп, без левой руки, – деловито сообщил оперативник. – Видно, барс откусил… Там следы рядом…

– Барс, говоришь? – скептически спросил Алиев. Следователи всегда критически оценивают информацию оперов. – А откуда тогда здесь кровь? И вон, кровяная цепочка вниз тянется…

– И что тут особенного? – невозмутимо ответил капитан. – Здесь его ранили в руку, а там барс ее отъел…

– Ладно, сейчас посмотрим… – Алиев повернулся к судмедэксперту и криминалисту: – Василий Петрович, Сулейман, пошли вниз. И понятые тоже.

Заметив движение следственной группы, к ним подбежал старший лейтенант – замкомандира заставы.

– Товарищ майор, можно тела грузить?

– Можно, – кивнул Алиев. И неожиданно для себя раздраженно выкрикнул: – И дайте, наконец, бушлат! А то придется другого следака вызывать – мой труп осматривать! Предупреждать надо, где предстоит работать!

Члены СОГ пошли вниз, как будто их вели пятна крови, зловещими цветами расцветшие на горном снегу. Некоторые, несмотря на многочисленные предупреждения Алиева, были уже затоптаны. Это оборотная сторона множества помощников. Впрочем, не страшно: на фотографиях будет ясно видно направление и расположение кровавых следов, а сколько их: сто пятьдесят или сто тридцать – роли не играет.

Через несколько сот метров, на валуне у обочины, они обнаружили обильные багровые потеки. И под ним образовалось изрядное красное пятно на подтаявшем снегу. Эксперт-криминалист сделал снимки, Алиев надиктовал увиденную картину на диктофон. И в теплом бушлате он не согрелся: промерзший организм никак не мог прийти в норму. Быстрей бы закончить, выпить немного водки да в баню, пропариться до костей… Но, несмотря на нерабочие мысли, окровавленный камень навел его на определенные размышления, хотя высказывать их вслух он не торопился.

Пройдя дальше, почти сразу нашли оброненный автомат АКС-74У, через десяток метров – нож, а потом и лежащий на боку труп неизвестного.

– Вот, видите, а вы не верили, – слегка обиженно сказал Соколов.

У трупа действительно не было левой руки, и вокруг действительно имелись следы огромной кошки.

– Сними отпечатки пальцев, Сулейман! – распорядился Алиев. – А что это у него во рту?

Василий Петрович нагнулся.

– Шоколад «Аленка». Прямо в обертке ел…