Чтение онлайн

Вот почему в последнее время все чаще задумываешься ты о деньгах, борец за идею. Чтобы не голым уйти до прихода непримиримо настроенных к тебе людей. Вот и вся сущность твоя: не просто спастись, а сытеньким, благополучным. Унизительно это, скверно, хотя и логично. Да и как склеишь нравственность с необходимостью элементарно выжить?

Он закусил губу и пошел на обгон по встречной...

Из оперативной информации, телефонограмм

...Овечкин М.П. (кличка Равелло), житель города Ростова-на-Дону, безработный, по оперативным данным, возглавляет преступную группу через цепь особо доверенных лиц. Прямых доказательств противоправной деятельности Овечкина М.П. не имеется. Связь с помощниками осуществляет внезапно, по неустановленным телефонам. Убитые Семенов В.В. (Шило) и Скурин Д.И. (Псих) - подручные Овечкина - специализировались на рэкете. Согласно вашим указаниям, за Овечкиным М.П. установлено наблюдение с привлечением дополнительных средств...

... Докладываю: обыск места жительства Колечицкого Л.А. результатов не дал. Экспертизой установлено: все следы пребывания в квартире каких-либо лиц тщательно уничтожены, ценности вывезены. Перспективным материалом для дактилоскопирования представились две порожние бутылки из-под напитка “Байкал”, обнаруженные в правом углу лоджии. Выявленные на бутылках пальцевые отпечатки отосланы для экспертизы и возможной идентификации.

...УВД г. Ростова-на-Дону сообщает:

Сегодня, в 15.00 гр. Овечкин М.П. задержан при совершении им квартирной кражи. При задержанном найдены инструменты, используемые для квартирных взломов, а также пистолет “ТТ” образца 1937 г.

ИЗ ЖИЗНИ АЛЕКСЕЯ МОНИНА

...
– Ну и что делать будем, товарищ воспитатель?
– Человек в форме, сидевший на рассохшемся стуле с облезлой дерматиновой обивкой сиденья, вытащил папиросу, замял ее узловатыми пальцами в мундштук.
– Два побега, драки нескончаемые, этого вот, Котова, сегодня изувечил, поведение вызывающее... Опять изолятор?

– Ну да и Котов не херувим!
– Собеседник, - полный, с залысинами и редкими рыжеватыми остатками волос, в мешковатом костюме, замасленном тоненьком галстуке, являющем какую-то нелепую и одновременно необходимую деталь в общей гармонии его облачения, - выдернул глубоко скрытый под рукавом пиджака манжет рубашки, севшей от многих стирок.
– А Монин... Наша тут вина, кажется. Ключа не подберем. Мальчишка он дерзкий, конечно, злой, но чистый...

– Чи-истый!
– протянул человек в форме не то насмешливо, не то раздумчиво. Черенком потухшей спички сковырнул присохшую к голенищу ялового сапога капельку грязи.
– Вы что, его личное “дело” забыли? Ограбление магазина, вооруженное сопротивление милиции... сержанта ранил! В пятнадцать-то лет! Волк растет!

– Ну а детство какое? Война...

– А у меня какое детство?
– Человек в форме резко поднялся со стула. Машинально оправил гимнастерку под ремнем.
– Отца в гражданскую убили, нас у матери пятеро... Деревня, голод, я - за старшего... А у вас? Тоже не во дворце с пианинами...
– Замолчал.

В дверь постучали. Вошел подросток: крепкий, большеголовый, насупленно-сдержанный, в громоздких с побитыми мысками ботинках.

Враждебно-затаенный взгляд скользнул по комнатке, ушел в себя, глубоко.

– Присаживайся, Монин, - вздохнул человек в форме, внимательно рассматривая дымящуюся папиросу.
– Куришь поди?
– спросил вскользь.

– В рот этой отравы не беру, - прозвучал ответ.- Не дурак, чтобы потом гноем отплевываться.

– А я, выходит...
– начал военный изумленно.

– Ну, вот что, Алексей, - вступил человек в гражданском.
– Я, как воспитатель, должен в последний раз тебя предупредить: если...

– Если, если...
– Парень вскинул яростно блеснувшие глаза.
– За дело я Котову впечатал, гниде! Кого хотите спросите... Разжирел на кухне, силы от харчей поднабрался, куролесит, падла, в миски харкает, кто ему слово скажет; обирает всех... И чтобы я ему койку заправлял и пятки чесал...

– Вывернул ему стопу, избил зверски, - констатировал военный.
– Табуретом! Сотрясение мозга, губу зашивали, два ребра сломаны, врач говорит - в больницу надо везти, в город. Это же преступление, Монин! Он тебя хоть пальцем тронул?

– Других тронул.

– Ишь... защитник! Адвокат!
– Военный притушил папиросу.
– Робин Гуд!

– Чего?
– поднял на него глаза парень.

– Чего!.. Книжки надо читать, а не табуретом размахивать да магазины грабить...

– Магазины?..
– Парень как-то горько, по-взрослому усмехнулся.
– Да я три дня не ел... А днем зашел, вижу, они себе сумки набивают... С черного хода зашел...

– И ночью зашел с того же хода, - продолжил военный упрямо.
– И решил последовать дурному примеру. Начал с кассы...

– Монин!
– Воспитатель коротко оглянулся на военного, и тот замолчал, вновь разжигая папиросу.
– Монин... дай слово, что больше такого не повторится. Слово мужчины.

– Не дам.

– Почему?

– Потому. Котов - мразь, - убежденно повторил парень.
– Вот выйдет отсюда, вырастет, точно - завмагом станет. Крыса жирная. Его только пусти, где сытно, все сожрет. Давить таких буду.

– Пойдешь в изолятор, - тяжело дыша, сказал военный, стиснув плечо воспитателя - мол, помолчи.
– Понял? Пойдешь... если не понимаешь человеческого...

– Испугали!
– Парень сплюнул в угол.
– Мне и в карцере есть чем заняться.

– Ты у меня поплюйся!
– угрожающе вздыбил плечи военный.

– Чем же ты собираешься заниматься в изоляторе?
– тихо спросил воспитатель.

– А я там бегаю.
– Парень зевнул.
– Бегаю, приседаю... Отжимаюсь. - Помолчал.
– Сплошная физкультура. Устану - посплю. Могу с открытыми глазами... А проснусь - по-новой...

– Спортсменом хочешь стать?
– спросил военный неожиданно миролюбивым тоном.

– Не-а, - лениво сказал парень.
– Хочу таких, как Котов ваш, с одного удара валить. Без табурета.

– Дурак ты, - проронил военный устало.
– Думаешь крепким кулаком все в жизни решить?

– Вы умный, - отрешенно парировал парень.

– Погоди, Алексей.
– Воспитатель, заснув руки в карманы, неуклюже прошелся по комнате, внимательно осматривая грубые потеки масляной краски на стенах, хлипкие стулья, решетку на окне, будто запоминая все это.
– Вот ограбил ты магазин. Кому хуже сделал, ежели из голого принципа исходить? Продавцам, которых за жуликов посчитал?

– Ну, - Парень поднял на него уверенный взгляд.- Ревизия там потом была, одного посадили, точно знаю.

– А в милиционера зачем стрелял? Милиционер-то - не чета жуликам, верно?

– Оборонялся. Или я его, или он меня... Чего непонятного?

– Так.
– Воспитатель с силой потер затылок.- А награбленное куда бы дел?

– Себе бы взял.
– Парень не раздумывал.
– Заработанное, чай.

– Заработанное? Чем же? Трудом великим?

– Шкурой.
– Ответ прозвучал резко.
– Риском. Кто как умеет. Один - руками, другой - башкой, а третий - и тем и другим, а еще - волыной. Так вот!