Чтение онлайн

И как-то поймал этот ловкий шеф Ваню на гнусненькой краже, когда залез тот в сумку одной из чертежниц, откуда похитил четвертной билет. Ну, подумал Ваня, вот и конец: выгонят и посадят - шеф был не только ловок, но и жесток. Однако не выгнал и не посадил Ваню шеф, даже отцу не нажаловался - то ли потому, что Ванин папа машину ему починял регулярно и бесплатно, то ли перевоспитать Ваню шеф решил, то ли пожалел, ибо младшего неразумного собрата своего в нем узрел; так или иначе, но стал с тех пор Иван секретарем-машинисткой возле сильного шефа, мотивировавшего, впрочем, назначение такое как изоляцию преступного молодого человека от коллектива беззащитных тружеников. А Ване что! Пошла у него жизнь праздная при редко появляющемся начальнике, независимая. После поступил Ваня в институт не без помощи шефа - с тайным желанием подобной же карьеры. Так и расстались они навсегда. Однако осело в Ване резюме: выгодно находиться под сенью человека сильного, работая за зарплату на деликатных услугах. И под сенью той совершать небольшие “ударчики” на личном фронте устройства собственных делишек, дабы скопить капиталец на день черный, на случай, когда сильный вдруг ослабеет, либо за руку поймает неуемного Ваню на жульничестве, либо попросту решит помощника поменять.

Вскоре папа умер, но мама, заведующая буфетом, семью содержала, крепилась; учеба в институте нелегко, но продвигалась, и смутные мечты Вани начали принимать характер конкретный: влезть в доверие к академику, директору какого-нибудь КБ, а после, будучи при дипломе, действовать по усвоенным схемам бывшего шефа-благодетеля. Но грянула беда. На краже модных замшевых перчаток попался Ваня в институтском гардеробе и немедленно из вуза был выдворен. И ждала Ваню армия - искупающая и воспитывающая. Но до призыва предстояло трудоустроиться. А так не хотелось, так не хотелось!

И тут словно по заказу возник возле Вани толстенький деловитый человечек с лысинкой. И имя человечку было Сема. Сема распахнул перед Ваней горизонты ослепительные. Прошлая жизнь в их сиянии предстала перед Ваней ничтожной и ошибочной, понятой в корне неправильно и искаженно. А разбитые перспективные планы на будущее - наивными и жалкими.

Сема - человек широкой натуры - предложил Ване зарплату - пятьсот рублей в месяц плюс квартальная премия. Работа же - пустяк: раз в недельку, получив дополнительные командировочные, летать по маршруту Москва - Баку. С “брюликами”. На Ванин недоуменный вопрос, что такое “брюлики”, Сема, мудро усмехнувшись, достал маленький пакетик из плотной коричневой бумаги и высыпал из пакетика в свою пухлую ладошку мелкие, слабо мерцающие камушки. И Ваня понял: “брюлики” означало бриллианты.

– Тащи трудовую, на работу, чтоб пенсионный стаж капал, устрою, - говорил Сема, щедрой рукой наливая Ване алкоголь и подавая вилку, с куском семги.
– Истопник, герой труда, устроит? Зарплату - начальнику, сам - свободен... Мнешься? Трусишь? Напрасно. Ты кто? Спецкурьер. Пакетик взял, пакетик передал. Вот я - да, должен бояться. И знаешь чего в первую очередь? Длинного твоего языка. Вдруг кому-либо из друзей брякнешь или любимой девушке...

Ваня чистосердечно оскорблялся: неужели он похож на дурака?

– Нет-нет, - качал лысиной Сема, как бы извиняясь, - ты очень умный, я сразу понял...

И через несколько дней Ваня - с томлением и с тайным страхом в груди, однако гордый до высокомерия ответственной и таинственной миссией, вылетел с первой партией “брюликов” в город Баку.

Работа ему нравилась. Самолет, комфортабельное кресло, красивый теплый город с пальмами и приморским бульваром, шашлыки из севрюги, дешевое сухое винцо, фрукты... И - всего полминуты на процедуру передачи пакетика в обмен на дензнаки условленному лицу в условленном месте. Сказка! Жизнь обрела сладостный оттенок и глубочайший смысл, состоявший, по мнению Вани, в том, что довелось ему наконец-то горделиво возвыситься над суетой.

В модной рубашке, импортном костюмчике, он уже по-хозяйски входил в прохладный салон самолета и, со скукой наблюдая за манипуляциями стюардесс, заученно демонстрирующих пассажирам правила обращения со спасательными жилетами под комментарии из динамика: “ ...так как наш полет проходит над значительной территорией водной поверхности...” - притрагивался к карману пиджака, где лежал очередной пакетик с “брюликами”, думая о программе развлечений: пляж, бар, знакомство с дамой, ресторан...

Дураки все!

Так думал Ваня.

В семь часов утра позвонили в дверь. Ваня, уже привыкший спать до полудня, очумело вскочил с кровати, даже не спрашивая: кто?
– открыл дверь...

И они вошли. И все кончилось. Авиарейсы, пятьсот в месяц, премия, шашлыки и возвышение над суетой - последнее было для Вани особенно трагично.

Жизнь показала фигу. И не одну!

Механика расследования, известная Ване, сложностью не отличалась: взяли Сему, тот заложил курьера, то бишь Лямзина; взяли курьера, обнаружив в квартире партию “брюликов”.

– Ничего не знаю!
– отбивался наученный Семиными лекциями Ваня.
– Милиция подкинула! Требую прокурора!

– Ах, милиция...
– вдумчиво сказал прокурор.
– Ах уж эта милиция! Но ознакомьтесь сначала с документами. Прошу: акты экспертиз.

Бриллианты оказались мечеными изотопами. Ваня, кое-что разумевший в науке -НИИ чего-то стоил!
– признал вину... Впрочем, не слишком отчаявшись. Ну, курьер - взял пакетик, передал пакетик... Авось обойдется.

Авось неизвестные коллеги-истопники возьмут на поруки, а добренькие дяди из органов примут во внимание молодость, естественно, связанные с ней ошибки и, надеясь на армейское перевоспитание, отпустят Ваню по-доброму в солдаты.

Но дни шли, КПЗ уже начала становиться привычным местом обитания, и надежды на добреньких дядь потихонечку улетучивались. Тем паче были бриллианты не только мечеными, но и ворованными, причем из одного весьма серьезного источника, и, кроме того, ненастоящими... Толстый Сема, прекрасно осведомленный об истинной цене “бриллиантов”, не ведал, однако, главного: кому именно они предназначались, введенный в заблуждение выступавшим в роли покупателя человеком из Баку, которому в качестве жертвы он подставлял Ваню - на случай разоблачения искусственного происхождения камней и последующих за тем разборов, - Ваня играл роль буфера, должного принять на себя первый удар и дать возможность Семе кануть в безопасное местечко от расплаты одураченных клиентов. Лицом же, истинно в “бриллиантах” заинтересованным, был служащий одной из японских фирм, он же - опытный промышленный шпион, с дальним прицелом создавший сложную цепь подставных лиц и перекупщиков.

Толстый Сема и не подозревал, что является всего лишь марионеткой наихитрейшего японца, кого именно искусственные камушки и привлекали. Водили же за нос Сему не без умысла: иметь какие-либо отношения со статьей “Измена Родине в форме шпионажа” он бы, конечно, не пожелал да и Ване бы не посоветовал.

В итоге же все кончилось пшиком. Компетентные лица, гуманно настроенные даже к иностранцам лукавого нрава, с позором выслали шпиона из страны пребывания, а лысый Сема и остриженный, с оттопыренными ушами Ваня предстали перед судом. И тут-то судьба нанесла Ивану удар вероломнейший.

Змей-искуситель, подлый, коварный Сема, проходивший по делу как мошенник, выдавший заведомо фальшивое за истинное, получил три года. Услышав такой приговор, Ваня оттаял сердцем: может, обойдется условным сроком? Ведь кто он? Мелочь, дурачок лопоухий. И в диссонанс этим его справедливым, по существу, мыслям из уст строгого прокурора прозвучало: “Прошу восемь лет...” Суд дал семь.

Так Лямзин столкнулся с превратностями закона. Превратности же заключались в том, что перевозимые “бриллианты” курьер считал настоящими, а потому совершал преступление, карающееся не как мошенничество, а как нарушение правил о валютных операциях.