Чтение онлайн

– Видел я его сегодня, – сказал Макори, входя; с дробным стуком плеснули бусины нитей-занавесей. Непочтительно вошел, но что ожидать от молодого поколения, которое не чтит традиций?

Младший сын шевельнулся в дальнем кресле, то ли приветствовал, то ли выразил неодобрение. Макори того словно и не заметил:

– Он на меня вряд ли смотрел, а подходить я не стал. Так… чужим выглядит. И самоуверенным.

– Приехал и приехал, – сказал сводный брат Суро, Атоку, походивший на родича чертами, но не дородной фигурой. – Сколько уж десятилетий Дом их, словно бельмо на глазу…

Суро откинулся на подушки, будто не слыша обоих, бросил в рот пару засахаренных орехов.

Комната была обставлена с чрезмерной пышностью, к которой тянулись все отпрыски Дома Нэйта, – а пристрастие Суро к южной роскоши порой даже высмеивали особо дерзкие или неосторожные. Плетеные шелковые ковры, на которых алые птицы сходились крыльями с шафрановыми и голубыми, слишком нарядные, казалось, не желали, чтоб наступали на них. Занавеси из длинных нитей, унизанных самоцветами, чуть постукивали, задевая друг друга, когда в окно влетал ветерок, солнце дробилась на самоцветах, на золотых причудливых подсвечниках – раскрывших пасти драконах и хитро изогнувшихся лисах. Аметистовый отсвет от тончайшей, но прочной бумаги, которой затянуты были резные рамы, падал на лица. В комнате стоял аромат сладких древесных смол, от которого даже у сыновей Суро начинала болеть голова – отец же напротив, утверждал, что аромат этот снимает с него все хвори и помогает вернуть молодость. С последним не удалось бы поспорить – пожилой глава Дома, во второй раз овдовев, женился на двадцатилетней, пугливой, боявшейся нос высунуть с женской половины.

Сами же урожденные в Доме Нэйта были иными, несхожими с этой роскошью..

Жестокие, быстрые, они и их люди не останавливались ни перед чем. В итоге их боялись больше, чем кого бы то ни было, едва ли не больше, чем налетчиков-рухэй – те представляли угрозу для северных деревень, а южным пока нечего было опасаться. Но эта жестокость приносила свои плоды – люди готовы были повиноваться чему угодно, лишь бы не вызвать гнев ставленников Нэйта.

Издавна – земельная стража, но многие из родственников их и приближенных теперь занимали высокие посты и среди военных. Генерал Тагари Таэна, одобряя назначения, ценил отвагу и мало думал о подводных камнях. И первенца Суро поставили главой земельной стражи округа Осорэи – хорошая должность, а для молодого человека его лет – особенно. Еще четверти века не отметил.

Второй сын пока помогал отцу – тот никогда не служил в земельной страже, в противу обычаям рода, слишком выдался щуплым, хоть и жилистым. Суро возглавлял ведомство по земельным вопросам и разводил коней, желая получить в одном и стать красавцев-гиэли, и выносливость мохнатых лошадок рухэй.

– Все так хорошо шло, что его сюда принесло-то, – сказал Суро нарочито легко, как привык о вещах, которые пока не понял. – Молодежь рвется в Срединные земли, а этот…

– Они, Рыси, сильнее здесь, – возразил Макори. – Хозяева Хинаи все-таки, а там он был одним из толпы придворных.

– Одним из близких помощников влиятельного министра, – усмехнулся Суро. – Поверь, это куда сложнее, чем быть главой земельной стражи округа.

– Пока он кажется искренне преданным брату, – отметил Атоку.

– Не на то смотреть надо, что делает напоказ, а на следствия. Он жил в Столице и высоко поднялся… без умения лицемерить это невозможно. Уверен, скоро все станет ясно.

– Может быть, он правда стосковался по дому, – неуверенно предположил Атоку.

– Бедняжка, так плохо жилось в Столице! Настолько легко променять блеск двора на здешнюю глухомань? Очень смешно. И всем ясно, зачем он здесь – не хочется терять власть Дома, поэтому разумнее самому принести Хинаи в подарок. Тогда, может быть, Благословенный позволит ему… – Суро не договорил, вздохнул еле слышно, едва заметно двинул пальцами – будто хотел показать – что уж тут, все и так ясно.

И добавил:

– Не знаю, любил ли он когда-нибудь эту землю. Так легко уехал. Вот вы, мои сыновья – вы тоже могли бы, разве не так?

Ответа он не дождался, да и не хотел слышать. Взял новый орех, повертел, словно всерьез рассматривал.

– Чего нам теперь ждать, интересно. Кэраи еще в юности был неглупым, и карьеру сделал явно без чьей-то протекции. И скандала не было, связанного с его отъездом…

– Когда-то они были сильны, а сейчас вырождаются. Прямой ветви – всего два человека, оба не женаты, и наследник вот-вот поздоровается с тенями предков. Мы служили этому Дому честно около века, но если не поднимемся теперь, не сможем уже никогда, – вновь не слишком уверенно произнес Атоку.

– Посмотрим, посмотрим… не торопи коней. Хотя ты, дорогой родич, ездишь только в носилках, не так ли? – сказал ему Суро.

**

– Если верно то, что именно эти цветы вырастили сами небесные красавицы в своих садах, то и у нас будет не хуже, – говорил садовник, любуясь ровными рядами рассады. Юная помощница, вытирая нос перемазанной в земле рукой, спросила:

– А правда, ими можно приворожить любимого? Если подложить в одежду…

– Глупости не говори. И заниматься этим не вздумай, не хватало еще… – проворчал садовник.

– Что вы сажаете?

Вскочили, кланяясь; девушка потянулась стряхнуть комья сырой земли с юбки, но получила от садовника тычок в бок локтем. Чувствительный.

– Колокольчики, господин. Белые…

Господин глянул на клумбу, ничего не сказал и ушел, вроде и не быстро двигался, а через миг никого не было на дорожке.

– Нашла время прихорашиваться! – прошипел садовник.

– Я нечаянно, – жалобно отвечала помощница. – А ему вроде по душе колокольчики, он улыбнулся, я видела.

Некоторые слуги этого дома помнили его в юности, но никто не знал, каким его сделали Срединные земли, Золотой двор. В юности он не любил никого наказывать, несмотря даже на то, что такие приказы обычно отдавал не сам господин, а управляющий домом. А вот старый хозяин дома, не так давно умерший, за недостаточную поспешность или, Заступница упаси, неправильно понятый приказ с провинившимся обходился жестоко.

Про господина пока не поняли, зато его доверенный слуга, Ариму, уже всем был ясен.

– Это не человек, это рысь какая-то, тьфу, простите, светлые силы, – выразился помощник управляющего, поздно вспомнив, что рысь – символ Дома Таэна. Ариму успел тут застроить всех, хотя слугами вовсе не он заведовал. Но подойдет так бесшумно, нависнет и смотрит, а потом отчитает язвительно. И видно было – он-то своего хозяина и в самом деле любит, не просто долг исполняет.

**

В Срединных землях и на юге высшим долгом считается верность династии Золотой птицы. Здесь – нет, хоть солнечные крылья и полыхают на свету, их затмевает малиновая рысь Дома Таэна. Кто-то искренне чтит их Дом, для кого-то это вековая традиция, нарушать которую не должно – так или иначе, Золотая птица не намерена быть второй.

Эти двое вынуждены видеться часто, но дружескими визитами друг друга не удостаивают. И, хоть обязанности их различны, они летают в одних небесах, просторных, но большим крыльям тесно и там. И он сам оказался одной из причин столкновений.

Как можно было позволить ему уехать? – спрашивает господин военный министр Яната, со всем почтением, разумеется. В годы, когда мы боремся с мятежными Домами запада, самое время восстать и северу. Но Тагари Таэна вспыльчив и недальновиден, в одиночку он сам навлек бы на себя беду. Разве не этого мы хотели?